В это же время в пятом цеху, занимавшемся ремонтом и обслуживанием промышленного электронного оборудования, старший сын увлеченно писал новую программу для более умного распределения деталей комбайнеров и летательных распылителей. Он заметно выделялся из всего коллектива своими размерами, особенно относительно компактных персональных компьютеров. Все, кто не знал его, решили бы, что этот парень работает на топке, представляя, как он крепкими ручищами закидывает уголь в горящую пасть. Но, как говорила мама, интеллектуальным трудом всегда заработаешь больше, чем физическим. Так у него и получилось. Зарплата была более чем достойной, но им всё равно двигало желание расти выше и дослужиться до руководящего состава, а там может и отца перегнать, ведь компьютерные программисты уже приличное время как были востребованнее обычных инженеров, даже с таким опытом как его отец. Он был так увлечен скорейшим написанием кода, что лишь пару раз за несколько часов отвлекался посмотреть на вид в окно.
План его, как и думал отец, был прост как мир. Написать уникальную программу, которую никто другой не додумался бы написать, спрятав при этом некоторые секреты в нём. Во-первых, ход этот был обоснован тем, что все прочие программисты не смогли бы правильно его использовать, а, следовательно, ценность его, как сотрудника, возросла бы невероятно, а, во-вторых, сменяя себя при повышении, он мог бы поставить кого-нибудь из своих товарищей на своё место, объяснив ему чётко принцип работы. Друзей он привык держаться крепко, так что мысли об этом приятно играли в голове, лишь подзадоривая весь этот процесс. Через час работы, его наручный передатчик так сильно завибрировал, что, громко простонав, он вскинул руку и отключил вибрацию. Боль только усиливалась. Это означало только одно – передача была от спецслужбы Комитета международнойкосмической безопасности: КМБ(К). В таких случаях, по регламенту следовало тихо выйти и перевести звук в режим *исключительного прослушивания*. Это означало, что звук проходил по одной линии, перенаправленной через станцию на горе Олимп, куда не достигали волны других спецслужб, так как Советский Союз первым принял геопозицию своих радиоволн на данной точке и наложил вето, на предложение разместить там же пункты связи других государств и коалиций располагавшихся на территории Марса. Он начал переживать, о чем свидетельствовали донельзя дрожащие руки, бегающие глаза и шаркающие через шаг ноги. Видимо, его план раскрыли, он не имел права на получение власти без партбилета, он был лишь винтиком в огромном механизме колонизации Марса, который должен был выполнить свою роль, заржаветь и быть заменен. Вместо чего, он собирался вставить в этот механизм с десяток таких же заржавевших деталей, замена которых в один момент привела бы к полной дестабилизации процесса. А там недолго и представителям капиталистических государств влезть. Все кончено, перед его глазами были дула, из которых оглушающим хлопками вылетели бы пули, пробивая его одежду, плоть, дробя кости, после чего мышцы резко онемеют, голова станет свинцовой и потянет за собой тяжёлое тело, уронив остатки мечт, амбиций, желаний на пыльную мокрую землю. А солдаты, по приказу вскинув на плечо ружья, так и не узнав, кто сделал последний выстрел, утащат его. Все кончено.
Но, приняв вызов, он услышал в передатчике голос отца.
– Срочно выезжай к космопорту, забирай малого и лети к дому.
– Что случилось? – не отойдя ещё от прежних мыслей, он говорил дрожащим голосом
– Мама…
Через пятнадцать минут, в сопровождении черного автомобиля КМБ он подъехал к главному входу. Я, ошарашенный происходящим, посчитал что мои последние действия в кругу оппозиционных групп были раскрыты и, гордо подняв голову, сел в автомобиль агентуры. На меня искоса посмотрели, человек сидевший справа от водителя кашлянул и указал мне на машину брата. Учтиво, как я умею, откланявшись, я поменял транспортное средство и сел на пассажирское сидение к брату.
– Что за кипиш? – Спросил я.
– Что-то срочное. Там узнаешь.
