После завтрака я часто ухожу на «Синеву», привожу яхту в порядок – дела там всегда найдутся: трос поменять, кранец отрегулировать, а еще, бывает, кто-нибудь швартуется чересчур близко и чужая лодка трется об обшивку.
Однажды, вернувшись к дому, контейнеров я не увидела, побежала в сад, но Магнуса там не нашла, огляделась, высматривая его повсюду, и наконец заметила его на самой вершине холма, который он называет горой, на самой высокой точке окрестного ландшафта.
Я бросилась к нему через рощу, продираясь сквозь густорастущие деревья и высокую траву, добралась до ведущей наверх тропинки. Когда я дошла до вершины, то совершенно выдохлась.
Магнус стоял, склонившись над контейнерами, но, когда я пришла, обернулся и заулыбался.
– Прошу!
Он составил контейнеры друг на друга, по два в высоту, по два в ширину и по три в длину, а нижние наполовину прикопал в землю.
Магнус похлопал по ближайшему контейнеру. Послышался глухой звук, и одновременно я различила плеск воды.
– Присядешь? – предложил он.
Видно отсюда далеко, природа здесь спокойная и ухоженная, со всех сторон – поля, ничто не режет взгляд, ничто не бросается в глаза, внизу, за деревьями, прячется дом, видна лишь красная крыша, часть двора и ручей, а по зеленым полям лентой тянется канал.
Мы просто сидим там.
Двое стариков на скамейке.
Несмотря на жару, я укрыл Лу простыней.
И двинулся к двери.
– Спокойной ночи, Лу.
– Спокойной ночи.
Она лежала тихо, молча глядя в темноту, погруженная в себя. А потом, не глядя на меня, спросила:
– Папа… а вы опять… опять это делать будете… сегодня ночью?
– Нет, – ответил я, – не будем.
Я говорил правду. Сегодня вечером мы просто будем сидеть рядом – Маргерита и я. Потому что теперь у нас наконец-то есть время.
Лу вздохнула, хотела было еще что-то спросить, но не нашла нужных слов. Мне бы поговорить с ней об этом, подумал я, объяснить все, чтобы она не считала это отвратительным. Чтобы понимала, что это не разъединяет нас, а наоборот, сплачивает, всех троих.
Но не сейчас. Сейчас для меня важнее другое. Да и для нее тоже.
Мы принесли контейнеры к дому. Всего двенадцать штук получилось – чистая, прозрачная вода, давным-давно упакованная в пластик. Двенадцать раз сходить пришлось. Пять раз – Маргерите и семь – мне. А Лу бегала от меня к ней и без умолку болтала от радости.
Теперь контейнеры стояли посреди гостиной.
Воды в каждом было наполовину, во всех одинаково.
Сегодня вечером мы заперли дверь, впервые с того дня, как перебрались в дом. Мы обладаем сокровищем, двенадцатью сундучками с драгоценностями. Этого хватит надолго.
Мы все высчитали. Достаточно, чтобы три месяца прожить. Еще понадобится еда, но ее мы отыщем. Главное, вода есть, а с остальным мы справимся.
– Вдруг я завтра проснусь, а они исчезли, – сказала Лу.
– Никуда они не денутся, – успокоил ее я.
– Но вдруг?
– Мы заперли дверь.
– Точно?
– Да.
– А ты проверил?
– Да.
– А проверишь потом еще разок?
– Да… Хорошо.
– Обещаешь?
– Обещаю.
– Хорошо.
– Спокойной ночи, Лу.
– Папа?
– Что?
– Как же я обожаю воду.
– И я.
– Папа?
– Что?
– Давай снова поиграем?
– В игру про дождь?
– Да. Да! Про дождь!
– Лу, поздно уже.
– Ну пожалуйста!
Долго уговаривать меня не пришлось. Мне эта игра тоже нравится.
Я подошел к Лу и уселся рядом с ней на кровать. Лу лежала неподвижно, но я видел, как она напряглась. И широко раскрыла глаза, в которых не было ни намека на усталость.
– Начинай! – скомандовала она.
– Ага, – кивнул я, – закрывай глаза.
Она зажмурилась.
– Утро, и ты как будто бы спишь, – начал я.
– Я сплю. – Она нарочито громко захрапела.
– Вокруг все тихо-тихо, – продолжал я, – но тут ты слышишь, как по крыше что-то стучит. И просыпаешься.
– Нет, – Лу открыла глаза, – пока я ничего не слышу. Настоящий дождь не сразу начинается.
– Да, точно, – согласился я, – не сразу. Сперва он моросит.
– А когда моросит, это не настоящий дождь.
– Да, изморось – это когда капли рассеяны в воздухе. Вроде тумана.
– И я просыпаюсь, – сказала она.
– Просыпаешься просто так, – добавил я, – и спускаешься ко мне.
– Потому что ты тоже проснулся. – Лу села. – И мы вместе выходим на улицу. И Маргерита с нами.
– И снаружи понятно, что изморось, – сказал я.
– Почти как туман.
– Но мы видим на листьях капельки.
Лу запрокинула голову к потолку.
– Я говорю: похоже, дождь пошел.
– А я говорю: да.
– Мы садимся и ждем.
Мы уселись рядом друг с дружкой на кровати. И оба не сводили глаз с потолка.
– Потом закапало сильнее, – сказал я, – и капли становятся тяжелее. Слышно, как они стучат.
– Мы их слышим, – сказала Лу.
– Помнишь, как дождь стучит? – спросил я.
– Да, – ответила она и задумалась, – …нет.
Я осторожно застучал пальцами по тумбочке.
– Вот так.
Она кивнула.
– Точно, вот так. – Она положила свою маленькую ручку рядом с моей и тоже забарабанила пальцами.
– Настоящий ливень. – Мои пальцы быстрее забегали по дереву. – Капель все больше. И они все тяжелее и тяжелее.
– Они прямо огромные! – воскликнула Лу.
