Заметив недалеко от себя силуэты двух шаланд, вытащенных на пологий берег, Тоболин отказался от желания подойти к воде, а решил сначала обследовать их. Добравшись до ближайшей, понял, что с лишком устал. Опершись руками о борт шаланды, немного отдохнул и за это время подумал о ночлеге. Суденышко для этого вполне годилось, но прежде стоило его осмотреть. Обошел вокруг. По многим признакам шаланду можно было отнести к металлолому. Подобное предположение Тоболина обрадовало. Значит, безбоязненый приют найден.
Борта шаланды над почвой поднимались невысоко и планширь находился на высоте его плеч. Болела грудь, поэтому вскарабкался с большим трудом… Над палубой возвышалась невысокая надстроечка. Когда Тоболин в неё попал и ощупал руками, то пришел к выводу, что она полностью опустошена. С переборок содраны обшивка, изоляция, и торчит одно голое ржавое железо. От прежних бытовых удобств осталась жесткая деревянная лежанка, когда-то заменявшая кровать для шкипера. Тоболин руками пошарил по палубе и наткнулся на пустые банки. Одну из них подцепил рукой и подумал, что пригодится. Заимев ночлег, Тоболин решил добраться до моря. Спустившись на землю он не сразу отыскал палку, она теперь заменяла ему костыль. Тоболин, шагая к воде, прикидывал расстояние до шаланды. Оказалось метров пятьдесят. Берег выглядел совершенно пустынным и это успокаивало. Желание искупаться, смыть с себя всякую грязь, пот было очень велико. Вместо этого Тоболин опустился на коленки и смочил лицо. От соленой воды защипало глаза и губы. Омовение принесло немного бодрости. Зачерпнув банкой воды, Тоболин направился обратно.
Добравшись до шаланды, Тоболин чутко прислушался. Тихо. Округа уснула до утра. Однако среди этой тишины, Тоболина что-то настораживало. «Странно, — подумал Тоболин, не так легко переваливая через планширь свое отяжелевшее, больное тело. — Такое впечатление, будто бы здесь я не один.» Будучи уже в шаланде, Тоболин снова прислушался. На этот раз услыхал стрекот цикад. Беспокойство сменилось радостью: «Да, конечно, не один. Жучки, паучки, не исключено, что и мыши облюбовали для жилья эту старую посудину.» Тем и окончательно успокоился. Палка на палубе не помощь, а явилась бы наоборот помехой. Поэтому осваивать шаланду приходилось ползком, на четвереньках. Банку с водой держал в руке и вдруг подумал: «А на какой хрен нужна мне эта вода?» И тут же вспомнил: «Ах да, нога…» Старые люди для исцеления используют мочу, Тоболин рискнул заменить ее морской водой. В рубке на ощупь отыскал лежанку и положил на неё пиджак. Минут десять натирал ногу, ощущая рукой опухоль выше стопы. Затем оторвал от рубашки рукав и туго ногу перетянул. Самой рубашкой обвязал грудь. Улегся на лежанку спокойно, не чувствуя никакого к ней отвращения. Она перетерпела немало хозяев-шкиперов и от их тел порядочно поистерлась, впитав в себя человеческий пот, запах солярки и рыбы. Тоболин совсем не шутя подумал: «Придется обживать как собственную каюту».
Послышалось: кап, кап, кап. Тоболин снова навострил слух. Где-то и что-то булькало. В темноте не разберешься. Под эти звуки кап, кап, кап жизнь диктовала свои правила. Нет не игры. Жизнь-тонкая материя. И только дуракам кажется все просто. Во всяком случае, Тоболин и не собирался их нарушать, он просто вносил в них корректуру. Жизнь имеет свой путь, индивидуальный для каждого человека. Остальное — филоссофия. Или есть выбор, или нет его. Тоболин им воспользовался безошибочно приняв решение исходя из конкретной ситуции — с бандитами договориться куда сложнее, чем с чертями на том свете…А смысл? В жизненной перспективе.
Думать о холоде не приходилось. Стояла настоящая тропическая теплынь. Зато москиты тревожили порядочно. Если бы только они…Тоболина мучила жажда, в то же время мысли о еде проходили как-то боком. И тут впервые после Сингапура вспомнил о куреве. Оно-то и затмило остальные потребности. Пришлось подняться и обыскать карманы пиджака и брюк. Сигарет не находил. Пожалуй, для него большего огорчения сейчас не было. Проверить дипломат не решался, чтобы окончательно не лишить себя надежды. Ведь он помнил точно-сигареты покупал и одновременно зажигалку. Подумал на то, что, может быть, обронил где-то на шаланде. И все-таки поискать в дипломате рискнул. И какое на него нахлынуло счастье! Сигареты нащупал сразу, а вот в поисках зажигалки пришлось переворошить все бумаги. Аромат табака мгновенно опьянил и в то же время несколько уменьшил потребность в воде…
Спал до рассвета беспокойно и прерывисто. Снилось изобилие еды, а перед утром увидел последний короткий сон: водопад с искрящейся водой. Он подошел к нему, стал пригоршнями хватать воду. Заливал в рот и никак не мог утолить жажду.
