Без задержки миновали портовые ворота с вооруженной охраной и, проехав еще с милю, остановились на причале рядышком с белым невысоким бортом рефрижераторного судна длиной около сотни метров. Тоболин взглянул на задиристый кверху форштевень и прочел название с тщательно обновленными черной краской буквами: «ВИГО».
Покинув оппель, Тоболин сразу же почувствовал телом и лицом благотворное влияние моря. Приятная прохлада от воды подняла настроение. Полным ходом шла выгрузка. По причалу, надрывно урча дизелями, двигались многотонные грузовики, сновали в желтых спецовках докеры.
Капитан рифера, с которым Тоболину не приходилось встречаться, и теперь увиденный впервые, оказался человеком небольшого роста, кругленький, словно надутый мяч, со смешной молодежной прической густых темно-русых волос. По возрасту выглядел гораздо моложе его. Ему от силы можно было дать лет тридцать пять. Тоболин поставил чемодан на причал и хотел было подойти к капитану, наблюдающему за процессом выгрузки. Тот, его заметив, сам преодолел разделяющее их расстояние торопливыми мелкими шажками. Гордо приподняв свою не очень опрятную голову на несколько длинноватой шее, не без достоинства представился:
— Николай Семенович.
Тоболин, назвав себя также по имени, отчеству, для полного знакомства протянул ему руку. Встречное пожатие показалось ему по — женски мягким и неискренним. Зато в его темно-серых небольших глазах заметил холодную подозрительность. Отчего такой прием, догадаться было нетрудно. Тоболин прибыл на судно не для подмены, а как бы в роли консультанта…Потому, наверно, Николай Семенович не стал спрашивать о далекой Родине, о новостях на берегу. Обошлось и без приглашения в капитанскую каюту. Николай Семенович сделал вид, что занят грузовыми операциями и после рукопожатий отошел в сторонку. Тоболина такая невежливая скромность, конечно, удивила, но не особенно придавая этому значение, хотел было с чемоданом в руке направиться к парадному трапу, как перед ним появился другой человек, сравнительно молодой с загорелой симпатичной улыбающейся физиономией. Поправив рукой ворот белой форменной рубашки с погонами, он живо представился:
— Виктор Иванович Онученко — старший помощник!
Пришлось улыбнуться и Тоболину. А вместо ответа подал ему направление, в котором было все написано: Тоболин Александр Андреевич, направляется на должность капитана-наставника. Старпому то было известно и без бумажки и в нее он даже не взглянул. Появление такого лица он явно воспринял куда проще, нежели его капитан. Указанной в направлении должности, как таковой, давно уже не существовало. Тоболин и сам понимал щекотливое свое положение, но что поделаешь, таким образом было запланировано отделом кадров. На одном из судов требовалась замена капитана и «Виго» должен будет где-то с ним встретиться. Прощаясь, начальник отдела кадров ему сказал:
— Подрейфуй, капитан. Если подмена сорвется, не волнуйся, мы тебя найдем.
Пройдет не так много времени, и иные обстоятельства поломают и план, и первернут жизнь Тоболина. А пока в его голове радужные мысли о своем будущем.
Старший помощник, экспромтом глянув на Тоболина насмешливыми хохляцкими глазами, выхватил из его руки чемодан и резво побежал к трапу. Тоболин нагнал его в коридоре надстройки. И пока шли рядом, тот успел рассказать короткий анекдот, который не затронул внимания Тоболина. Вручая ключ от каюты, заторопившись на палубу, старпом его проинформировал:
— Не беспокойтесь, в каюте полный порядок.
Тоболин в этом не сомневался. Так и оказалось. Койка красиво заправлена, свежее белье, на столе, на палубе ни пылинки, пара горшочков с цветами на подоконнике. И главное, свои туалет и душ. Тоболин никак не мог привыкнуть к общественным отхожим местам, после них у него возникали продолжительные запоры.
В тот же день к вечеру судно покинуло порт Александрию. И по случаю благополучного выхода капитан устроил небольшое торжество. Был приглашен и Тоболин. Когда он вошел в капитанскую каюту, там уже сидели старший помощник и старший механик. И, видно, для одного его, те двое наверняка уже слыхали, Николай Семенович приготовил маленький сюрприз. Подойдя к музыкальному центру, размашисто нажал на клавишу. Громко зазвучал знакомый голос. Его могли узнать без труда все те, которые хоть раз побывали на Канарах в порту Лас-Пальмас.
— Добро позаловати насе магазиня. В насем магазиня сямий дисевий товара. Прасю саходить. Пакюпай. Люче нигде ни найдесь. И посему тякой дисевий товара в нясем магазиня и сам не понимай!
Присутствующие дружно загоготали, словно слышали впервые. А Тоболин, которому несомненно понравилась подобная прелюдия, напомнившая о былых хороших временах, только улыбнулся и добавил немного своего:
— Штучки из Лас — Пальмаса. Кстати, было продолжение. Кто-то из советских моряков приклеил листок к уличному динамику, на котором оказался короткий стишок:
