Утро безмятежное и ясное. В природе это встречается часто. Не так, как в жизни. Тоболин по привычке поднялся с кровати рано. Анна еще спала. Он же сидя за столом разбирался с бумагами. Делал это так тихо, чтобы не потревожить её сон. В какой-то момент почувствовал её взгляд и повернулся. Анна внимательно смотрела на него, не поднимая головы с подушки. Тоболин не избегая её взгляда, улыбнулся и сказал:
— Доброе утро, Анна.
По тому, как он произнес её имя, Анне стало спокойно. Её душа омывалась радостью от прошедшей ночи, от того, что утро, и от того, что они вдвоем. Она нисколько не жалела о своем приезде в Сингапур, и той миссии, какая легла на её хрупкие женские плечи. Жизнь-сложная штука. Представьте себе человека, который после стольких злоключении наконец обрел свободу….
С утра у Тоболина не было никаких планов. И когда раздался телефонный звонок, то он ничего не нарушил.
— Капитан, доброе утро. Извините за раннее беспокойство. — Звучал в телефонной трубке голос инспектора Ипахаки. — Нам необходимо встретиться.
— Здравствуйте, инспектор. Не стоит извиняться. Я всегда готов.
— Большущий привет от меня фрау Анне, — не забыл сказать инспектор.
Через час они встретились. Ипахака изложил Тоболину причину, по которой он оторвал его от отдыха. В интересах расследуемого дела возникла необходимость присутствия Тоболина при допросе Касатаки, пока как свидетеля, с исключением очной ставки, наблюдая из соседней комнате по монитору.
Первый допрос результов не принес. Задержанный упорно отмалчивался и требовал адвоката, не считая уличную потасовку с нейзвестным прохожим за преступление и выдавая себя за потерпевшего. В конце встречи повел себя нагло и пригрозил инспектору судом за незаконное содержание в тюрьме.
Тоболин своим опознанием внес существенный корректив в тактику следствия. И инспектору пришлось все начинать сначала.
Касатака, войдя в кабинет, с ненавистью взглянул на Ипахаку и на сухое приглашение сесть, не сказал ни слова. Впрочем, напрасно он строил из себя невинную жертву, не догадываясь о главном, что послужило его аресту. Не учел одной важной детали-у инспектора наметанный глаз. От прежнего наглого вида Касатаки остались только глаза, жесткие и колючие. Плечи опустились, лицо осунулось и не так тщательно причесаны на голове довольно длинные волоса. Казалось бы мелочи, но они в совокупности имели определенное значение.
Конвоир вышел за дверь и наступила выжидательная пауза. Ипахака точно был уверен: Касатака первым не заговорит. И даже не вспомнит про адвоката. А Ипахаке это было на руку.
— И так, Касатака…,-назвав его другим именем, Ипахака зафиксировал на нем свой внимательный взгляд. Ожидал реакции. Касатака, наконец, догадываясь о причине задержания, внешне себя старался ничем себя не выдавать. Разве, что незначительно вздрогнул. «Да, у него железные нервы!» — подумал Ипахака. И это не вылилось в досаду, а скорее всего еще более заострился профессиональный интерес.
— И так, Касатака, вы снова намерены отрицать свой интерес к блондинке в ресторане?
Едва уловимая, ехидная улыбка немного поколебала его тонкие губы.
— Если вы, инспектор, обращаетесь ко мне, так я уже вам сказал свое имя.
— Я его не забыл. Кстати, надо еще уточнить ваше настоящее имя. Теперь у меня нет уверенности в том, что вы Ли-Си-Тан. А сейчас прошу сказать, с какой целью вы подошли к жене капитана…
— Я не подходил в ресторане ни к одной из женщин!
— Касатака, я чувствую, в своей голове вы держите меня за полного дурака.
Неторопливым движением руки Ипахака вынул из стола две фотографии и положил перед Касатакой.
— Взгляните.
Не поднимая головы, Касатака из-подлобья направил на них глаза. Затем отвернулся, и ни слова не проронил. Не давая ему опомниться, Ипахака сказал;
— Если вы и этим не удовлетворены, мне ничего не стоит дать вам возможность послушать ваш собственный голос.
— Не надо! — Угрюмым голосом выдавил из себя Касатака. — Допустим, что я подходил и обратился к женщине, так это не является основанием для ареста.
— Действительно, это нет! А вот другое…, да. Поэтому я и хочу выяснить, причастны ли вы к похищению капитана. Вы знаете о каком капитане идет речь…
Касатака неожиданно схватился за голову, а лицо его сморщилось.
— Инспектор, я очень устал. У меня болит голова!
Спокоино реагируя на его уловку, Ипохака все-таки предпочел допрос прекратить. Он понимал к продолжению разговора Касатака не готов.
— Что ж, я вас понял. Вы хотите взять тайм-аут. Я непротив. Но одно очень важное обстоятельство…Я уверен, оно вас заставит задуматься… Побывавши в наших руках, доверие к вам со стороны ваших соообщников упадет до нуля. А чем это вам грозит, объяснений не требуется. Очевидно, я не так далек от истины, если скажу, что они уже справляют по вам панихиду… А за решеткой вы в полной безопасности…
Что касается безопасности за решеткой, инспектор, в этом совсем не был уверен. Его тактический прием-поторопить Касатаку с признанием. Ведь дело касалось не только капитана, но и взрыва на судне. Укрыться от мафии практически невозможно.
