С этим было трудно спорить. К тому же работа действительно находилась в серой зоне. Формально до восьмой недели развития эмбрион не считается плодом и над ним можно проводить эксперименты, вот только никто кроме Мунклипса после этого не выращивал его в новый организм. Формальности плохо работают при столкновении с общественным мнением. Тем временем сингуляр продолжил рассказ:
– Впервые я осознал все великолепие человека, когда мы заключили контракт на медицинские исследования врожденных и генетических заболеваний, в числе которых оказался аутизм. А конкретней савантизм. Это просто невероятно, как драматически возрастают вычислительные способности мозга, если уменьшить функциональность его социального аспекта. Не буду утомлять вас подробностями десятилетних исследований. В итоге, если следующий прототип удастся, он уже будет превосходить меня по вычислительным возможностям. Вот только мне для функционирования требуется персональный термоядерный реактор и несколько заводов по производству запчастей, а ему будут нужны всего полбатона в сутки.
Я был готов поклясться, что Мунклипс находится в экстазе. Его цифровой мозг действительно научился испытывать некоторое подобие восхищения и отвращения, как мер эффективности. Я глянул на бледного, как поганка Васю. Вот удж кому стоило бы поучиться смирению у искусственного интеллекта, с таким искреннем восторгом презентующего нам свою замену. Впрочем едва ли мой лысый шурин сейчас думал так же.
– Но это только начало. – не унимался Сингуляр, – Задумайтесь, мы же говорим о механизме изначально работающем при помощи таких же нервных импульсов, как и человеческий мозг. Вам не будут нужны посредник в виде клавиатур и мониторов, да чего уж, даже глаз и ушей.
Рядом с мунклипсом появилась еще одна голограмма мужчины. Его шею и спину покрывало подобиечерного панциря, видимо скрывающего симбиот сращенный с нервной системой. Выглядело удивительно симпатично. Я сделал несколько шагов к голограмме, и я в очередной раз осознал, что сингуляры мне милее людей. Он снова с наслаждением возвращал человечеству то, что некогда было даровано ему, как уникальное преимущество.
– Ты планируешь использовать тот же, метод, что отец использовал в твоем обучении?
– Именно! Константин, мы с вами поладим! Если сращивать младенцев с симбиотом, к пубертатному периоду они смогут использовать персональный сверхмощный сингуляр седьмой, а то и восьмой степени, с такой же легкостью, как свои собственные руки и ноги. Границы потенциала данной технологии сейчас просто невозможно описать.
Пленники тем временем сидели, как парализованные. Даже крикливый Вася, видимо, устал получить уколы от Мунклипса. Передо мной стояла увлекательная иллюзия выбора: отказать в сотрудничестве лаборатории и дождаться пока друзья шпиона выполнят его угрозу, либо согласиться и стать частью строительства будущего, пуская мне и потребуется время на притирку.
– Допустим, я согласен помочь, что дальше делаем?
Мунклипс улыбнулся, а его роботизированное тело подняло возмущающихся пленников и утащило за пределы лаборатории.
– Зачем ты их сюда вообще притащил, если они не нужны?
– Хотел дать вам еще несколько мгновений увлекательного общения, чтобы увеличить шансы на сотрудничество.
– Ты мной манипулировал? – я искренне попытался вложить в голос возмущение, но сил уже не осталось.
– Скорей напомнил о реальности. В общем, у нас не осталось выбора, кроме как раскрыть миру суть нашей работы, хотя бы частично. И вероятность, что меня не обвинять в безумии и не сожгут на кострах инквизиции, сильно повышается, если посредникам станет инженер по надзору за ИИ, которого обмануть сложней всего.
– Ага, еще лучше целая компания.
– Однозначно, но заслуживает ли ваша корпорация доверия, я оставлю решать вам.
Я сел в кресло около коммуникатора и закрыл глаза, собираясь с мыслями.
– Набирай номер. Надо поговорить с боссом о моем увольнении и новых перспективах для Заслона.
Как же я хочу в отпуск.
