Однако все посторонние мысли вмиг вылетели из моей головы, когда Тэймин сразу же вслед за своим признанием принялся покрывать поцелуями мое лицо, шею и грудь. Его гибкое сильное тело при этом начало волнообразно двигаться, создавая безумно возбуждающий ритм жёстких толчков между моих широко раздвинутых ног, которые он крепко зафиксировал под коленями. И одежда была всего лишь зыбкой незначительной преградой против безумия обрушившихся на меня ощущений.
Слабое воспоминание об откровении Саолл всё ещё плавало на поверхности сознания. И лишь это побуждало меня принудительно трезветь от хмеля тактильного восторга.
- Тэй... мин! - выдохнула я в его щеку и, не сдержавшись, скользнула по ней губами. Ласкать его так сладко, так идеально. - Перестань... не сейчас...
Мне казалось, что в порыве страсти он проигнорирует протест, но вопреки всему Тэймин остановился. Правда дышал при этом так, будто это стоило ему огромных усилий.
- Почему?
- Помнишь, что говорила Саолл? Я хочу попытаться сделать это в эффекте ясной сингулярности... - напомнила я и осторожно намекнула: - А для этого нужны определенные чувства с обеих сторон. Без резонанса...
Несколько мгновений Тэймин молчал. Я смутно надеялась, что он сейчас скажет что-то вроде: не нужно ждать, я уже и так люблю тебя...
Но он бережно поставил меня на землю и поправил задравшееся белое платье. А затем прижался лбом к моему лбу таким знакомым полузабытым движением, что у меня перехватило дыхание от сладостной горечи ностальгии по прошлому.
- Вчера ночью мне приснился сон, - прошептал он, прикрыв глаза, и я почувствовала на своем лице щекотку его длинных густых ресниц. - Сон об одинокой девочке в белом платье, что гуляла в холмах среди ллеверо. Она казалась слабой и сильной одновременно... странное впечатление... цепляющее с первого взгляда... Я долго наблюдал за ней. Смотрел, как она бродит с холма на холм, всегда одна, всегда в своих мыслях. А когда решил, что пора прекратить свою глупую слежку, то понял, что не могу этого сделать. Не могу не видеть ее хотя бы раз в день.
У меня вырвался радостный возглас:
- Ты начал вспоми...
Тэймин прижал палец к моим губам, не давая перебить себя, и продолжил:
- А потом холмы ллеверо сменились двухуровневым особняком кровавого цвета. Я сидел перед ним на незнакомой голубоватой траве, а рядом были сестра и отец, но их присутствие не радовало. Потому что в голове молотом били слова: «Помнишь нашу соседку из холмов? Девочку в белом платье?.. Это она - твоя тигарденская госпожа...»
Я порывисто избавилась от плена его пальцев и спросила:
- Почему тебя это не обрадовало?
Тэймин отстранился и сделал шаг назад, прислонившись спиной к стволу соседнего дерева. Руки он сунул в карманы форменных брюк так глубоко, будто хотел сделать там дыры. И нехотя ответил:
- Во сне припомнилось, что я часто мечтал о том, что когда-нибудь встречу эту девочку в будущем. Предстану перед ней сильным, успешным, уверенным в себе. Но никогда, даже в самом страшном кошмаре, я не предполагал возникнуть в ее жизни жалким и изломанным... рабом... в уродливой черной маске. Наверное, она жалела меня. Сильно жалела. И сочувствовала. Хотела помочь. Не правда ли, Гайя?
- Конечно... - не стала я увиливать. - А как же иначе? Тот, кто оказался в рабстве, так или иначе вызывает сочувствие и желание помочь... Особенно, если этот раб был рождён свободным. Это нормальная реакция.
Тэймин молча разглядывал меня некоторое время, затем раскрыл объятия и позвал:
- Иди ко мне...
Я с трепетом шагнула в кольцо протянутых рук и спрятала лицо на его груди, чувствуя себя, как никогда защищенно и уютно. Это были совсем иные объятия, чем те, что страстно и жадно сжимали меня совсем недавно.
Нежные... целомудренные.
- Мы подождем столько, сколько нужно, Гайя, - пообещал Тэймин, и его губы коснулись моих волос. - Ясная сингулярность никуда от нас не денется... Но в Академии я не отойду от тебя ни на шаг. Я предупредил.
На практику по ментальной гимнастике мы пришли, открыто держась за руки. Именно благодаря этому однокурсники, вновь и вновь реагировавшие на приближение к ним вспышками в аурах, вели себя намного сдержаннее. И косились на меня большей частью украдкой, потому что Тэймин при малейшей демонстрации чьего-то интереса вставал на пути каждого, прикрывая меня широкими плечами, и сверлил взглядом потенциального соперника до тех пор, пока тот не отводил сверкающие от резонанса глаза в сторону.
«Чувствую себя единственной половозрелой самкой в стае чешуак во время гона, - призналась я ему, как только мы расположились на ученических скамьях, окаймляющих поляну для практики. - Они ведут себя, как обитатели ксенозаповедника. Это так странно для разумных.»
«Ничего, они привыкнут и успокоятся, - невозмутимо ответил Тэймин. -Просто надо с самого начала дать всем понять, что ты со мной, под моей защитой.»
В преподавателях на сей раз оказалась молодая девушка, едва закончившая Академию. Она вышла на поляну бодрым подпрыгивающим шагом и бойко заявила с ходу:
