Пребывание на этой планете с появлением новой родственницы стало гораздо уютнее. Отец, хоть и относился ко мне с чудесным теплом и неизменной внимательностью, всё же не был сверстником аналогичного пола. И теперь в компании Гаммлы я с большим удовольствием могла обсудить любые женские темы и посоветоваться о том, что тревожит.
В частности - о воспоминании насчёт странной встречи с молодым членом ветви Делл, которого я подозревала в организации вирусного нападения в Академии.
- Серьезно? - удивилась Гаммла, когда я поделилась с ней мыслями. - Он всегда был таким серьезным и спокойным... Никогда бы не подумала. Правда, я давно с ним не общалась. Он полгода отсутствовал - то ли путешествовал, то ли учился... а теперь, когда его имя попало в списки космозонгских мужей, не знаю, что и думать. Возможно, ты права.
- Знать бы, какого ещё подвоха от него ждать, - посетовала я.
- А давай сходим в гости к его кларну, - предложила Гаммла. - Тут не очень далеко. Я дружу с младшей сестренкой Пэйрена Делла, так что вполне себе повод. Заодно и посмотрим на его реакцию... глядишь, и прояснится что-то. Нельзя ведь постоянно в таком напряжении жить, нервы-то не молибденовые!
Подумав, я согласилась. Мы с Гаммлой как раз гуляли в холмах, расположенных между кларнами Фьоллов, и небольшой крюк в сторону Деллов был даже удобен. Так я могла бы на обратном пути заглянуть в гости к Тэймину, который в последние недели вел себя со мной так сдержанно и предупредительно, что сам на себя не был похож.
Никаких попыток соблазнения, никаких уговоров «поставить метку» - всё, как он и обещал. Но побочной неприятностью этого его решения было значительное сокращение тактильных контактов, что меня категорически не устраивало! И если он собирается держаться от меня на расстоянии, то его ждёт большой сюрприз. В конце концов, мне нужно как можно скорее влюбить его в себя без резонанса, а не превратить в архаичного монаха с привычкой к сексуальному воздержанию.
- Как у вас с Тэймином? - спросила Гаммла, словно прочитав мысли, хотя все мои ментальные щиты были на месте и в полном порядке.
Я с лёгкой досадой пнула камушек, и тот улетел с тропинки далеко в кусты.
- Нормально... в целом. Только он с головой ушел в учебу.
- Для того, кто потерял память, это лишь в плюс.
- Учеба не поможет ему вспомнить прошлое... нам обоим позарез нужен эффект сингулярности.
- Сложная задача, - заметила сестра.
Про откровение Саолл я рассказала ей накануне, поразив ее фактом самого общения до глубины души. Сама она ни разу в жизни не беседовала с планетарном-диниту, лишь видела изредка из толпы на сезонных праздниках солнцестояния и равноденствия.
- Мы должны попытаться. Конечно, Тэймину без резонанса будет сложно, но ведь он уже сейчас что-то чувствует ко мне. Это большой прогресс, -рассудила я.
Гаммла весело расхохоталась и передразнила:
- Что-то чувствует... Да он обожает тебя! Или любит, как это принято говорить у людей. Что в детстве, что сейчас. Так что большой разницы я не вижу.
- Почему тогда он молчит об этом?
- Спроси у него сама. Эх... - протянула Гаммла мечтательно. - Вот бы и Кирин так сумел. Ради такого и память потерять не жалко. Интересно, вот если бы резонанса не существовало, я бы ему нравилась?
- Спроси у него сама, - в тон ответила я и механически пнула ещё один камушек. На сей раз, отлетев, он издал в кустах дребезжащий звук. - Что это?
- Там должна быть одна из семейных беседок Деллов... - Гаммла раздвинула ветви и удивлённо хмыкнула. - Вот ведь фантазия у кого-то.
Я заглянула в беседку через ее плечо... и вздрогнула. Прямо на меня смотрело неподвижное каменное изваяние космозонки. Только ростом она была мне по колено.
Дребезжание при контакте с брошенным камушком, по-видимому, издала гирлянда, увивавшая талию и плечи странной статуи. Она состояла из множества деталей - декоративных цветов, затейливых фигурок, похожих на новогодние ёлочные игрушки, ярких лент... и сиреневых тигарденских бриллиантов. Самых настоящих.
Гаммла обошла каменную космозонку по кругу и потрогала капризно вздернутый нос.
- Потрясающая зацикленность! Для того, чтобы вырастить такую копию, кто-то должен был ежедневно навещать векорос с одними и теми же мыслеформами.
- Так это каменный векорос?
Сам факт казался невероятным. Я уже видела эти необычные растения в холмах, но все они, если и принимали какие-то навязанные чужим разумом формы, то совсем не такие качественные. Кривые домикоподобные конструкции, смехотворно страшные посудины и просто какие-то причудливые наросты, в которых сложно было разобрать изначальную идею случайного прохожего.
А тут было самое настоящее произведение искусства.
- Внизу что-то написано... - пробормотала Гаммла, раздвигая траву у основания каменного векороса.
Надпись была сделана химическим карандашом, четкая, жирная и неподвластная эрозии. Однако смысл её от меня ускользал из-за того, что сделана она была на языке диниту, затейливо выписанными изящными буквами.
- И что это значит? - полюбопытствовала я у сестры.
