– Она самая, – с отвращением подтвердила Бет.
– Ее назначил генпрокурор? Я думала, такие назначения предлагает президент, а потом утверждает Сенат.
– Генпрокурор назначил Мону на сто двадцать дней. Если за это время президент не предложит постоянную кандидатуру, а Сенат утвердит ее, право назначения перейдет к окружному суду. Проблема в том, что генпрокурор, президент и люди из окружного суда обожают Мону. И получается, она идеально подходит для этой должности, как ни крути. Я думаю, президент со дня на день официально предложит Мону. А после этого утверждение Сенатом – чистая формальность.
– Поверить не могу, что эта женщина получит самую большую окружную прокуратуру в стране… Из всех прокуроров, которых я встречала, у нее хуже всего с моралью.
– Она все еще вопит, что ты получила слишком легкий приговор благодаря своим связям. Имеет в виду меня, разумеется. И если б нам не удалось обжаловать приговор, она бы сейчас не вопила, а злорадствовала.
– Ей самое место в тюрьме. Сколько раз она не замечала фальсифицированных доказательств или исчезнувших улик, если они не соответствовали ее линии обвинения? Сколько раз она сидела и выслушивала лжесвидетельства под присягой, лишь бы они подходили ее взглядам на дело?
Бет засунула «Блэкберри» в карман.
– Где доказательства, сестричка? Слухи тут не годятся. Она держит в кулаке всех, кто может помешать ей вскарабкаться по лестнице.
Мейс, уронив голову на руки, застонала:
– Должно быть, это параллельный мир, где Супермен – зло… И как мне от этого избавиться?
– От этого не избавишься. Ты просто учишься идти другим путем.
Мейс посмотрела на сестру в щель между пальцев:
– Значит, на тебя давят Мона и ее прикормленные тяжеловесы?
– Мона никогда не была моим поклонником.
– Ответ однозначно положительный, я так понимаю.
– Я с этим справлюсь.
– Но лучше бы отложить попытки выяснить, кто меня подставил.
– Для кого лучше? Для бандитов? Для Моны? Мне плевать на все это дерьмо. Никто не запретит полиции расследовать преступления. И если нам повезет и удастся прихватить мерзавцев, твою судимость вычеркнут, ты получишь официальные извинения и сможешь вернуться в полицию.
– Извинения? От кого, от Моны?
– Не надейся.
– Ладно, так мы обсуждали мои возможности…
– Тебе запрещена любая деятельность, требующая доступа к закрытой информации, что отрубает тебе большинство возможностей в этом городе, а обычные рынки труда сейчас в глубокой заднице.
– Если ты пытаешься поднять мне настроение, прекращай, пока я не воткнула себе в сердце вилку, раз уж мне больше нельзя носить пистолет.
– Ты спрашивала о вариантах. Я их перечисляю.
– Пока я не услышала ни одного. Ты рассказываешь, чего я не могу.
Бет толкнула к ней лист бумаги.
– Вот это ты сможешь.
Мейс посмотрела на бумагу.
– Доктор Эйбрахам Альтман? Я его помню.
– И он тебя помнит. Не много найдется профессоров колледжа, которым удалось досадить самым гнилым наркоторговцам из Девятого района.
– Это точно. Хороший парень, просто занимался исследованиями городских проблем. Но люди из ГН-12 смотрели на это по-своему и поехали в Джи-таун огорчить его.
– И тут появилась ты и спасла его задницу.
– Ты продолжала общаться с ним?
– Меня пригласили прочесть лекцию по уголовной юриспруденции в Джорджтауне, когда ты была в Западной Вирджинии. Там мы с ним заново встретились.
– И при чем тут я?
– Он ищет ассистента-исследователя.
Мейс вытаращилась на сестру.
– Бет, я даже колледж не закончила. Моя «выпускная работа» – шестнадцать недель в полицейской академии, так что вряд ли я сойду за образцового научного работника.
– Он занимается исследованиями городских проблем, особенно в бедных и опасных районах Вашингтона. Я не думаю, что он сможет найти более квалифицированного помощника, чем ты. Кроме того, Альтман получил на исследования большой федеральный грант и сможет хорошо тебе платить. Сегодня вечером он будет дома. Около семи, если тебе подходит.
–
– Я только предложила такой вариант Альтману. Он и так на втором месте в списке твоих фанатов.
До Мейс не сразу дошло, как нужно интерпретировать эту фразу.
– В смысле, ты – на первом?
Бет встала.
– Мне пора бежать. Нужно заслушать свидетельские показания и…
Ее мобильник загудел. Она ответила, выслушала и убрала телефон.
– Планы меняются.
– В чем дело?
– Только что сообщили. Какая-то серьезная дама-юрист выпала из холодильника в своей фирме. Носилкам уже позвонили, – добавила она, подразумевая «Скорую». – Преступник, очевидно, давно скрылся.
Мейс выжидающе смотрела на сестру.
– Что? – спросила Бет.
– Мне нечем заняться.
– Так расслабься, поспи на настоящей кровати. В холодильнике есть «Роки Роуд»[12]. Нарасти немного мяса на свои кости.
– Я не устала. И не изголодалась. По крайней мере, по еде.
– Ты что, хочешь на место преступления?
– Спасибо, Бет. Я поеду за вами на байке.
– Притормози. Я не говорила, что разрешаю.
– Я просто предположила.
– Мейс, никогда не предполагай. Это главное, чему научил нас папа.
– Я не буду вам мешать. Клянусь. Мне… мне просто… Бет, мне этого не хватало.
– Извини, не думаю, что это хорошая идея…
Мейс оборвала ее:
