Синяя летопись полностью

Он рассказал еще много такого, и лама Даргьялва твердо поверил в его перевоплощение. Затем Ролпэ-Дорже пришел в Цурпу и там явил обряд монашеского посвящения в присутствии махаупадхьяи Дондубпэла и ачарьи Сонамбума, получив имя Шри Дхармакирти. От упадхьяи он выслушал многие тексты, принадлежащие к классу Винаи. От Дхармасвамина Сонама Гьялцэн Пэлсанпо получил «'Jam-dbyangs dmar-po'i chos-'grel» (посвящение Красного Манджугхоши). После этого он отправился в Дэчен, что возле Лхасы. Во время встречи с Гьялва Юнтонпой у него было видение многих мандал милосердных и гневных божеств. Когда он встретил Юнтонпу, тот сказал ему: «Я пришел сюда полный веры и благоговения к прежнему ламе. Молю дать мне доказательство Вашего прежнего воплощения».

Тогда мальчик рассказал ему, как он родился в теле Карма Паши, о том, как он обратил монголов и другие народы, как доехал до океана. Юнтонпа преисполнился веры и много плакал.

Затем мальчик прослушал у Юнтонпы «Ваджрамалу» (rDo-rje phreng-ba) «mKha'-'gro rgya-mtsho»[698], «mDo-Sems» (систему До и систему Ума), Цикл Майя и другие ритуалы посвящений. /42б/

Затем в год Огня-Курицы (1357) в возрасте 18 лет Ролпэ-Дорже принял полное монашеское посвящение в присутствии своих прежних упадхъяи и ачарьи, и блюстителя времени (монаха, объявляющего точное время ритуала посвящения). Ачарья Шоннупэл был тайным наставником. С этого времени он соблюдал даже малейшие предписания Винаи и запретил приносить ему мясо и вино даже размером с кончик волоса. Он держал под рукой много книг, мог читать их во сне и запоминать содержание. Знал около 60 разных видов письма. Посетил Сэмодо, а также Цомору-кьюн и другие места. Затем в Дэчене он дал махаачарье описание императорского дворца в Тэту (Тай-ту), указав число обитателей. Он сказал:

- Помни это, и когда ты попадешь туда, убедишься, что все это правда.

Затем великий император Тогэн Тэмур (ум. 1370 г.) и его сын, прослышав о славе Дхармасвамина, отправили к нему монгольских и тибетских посланцев, таких как Динху-вэнпён и дэпён Кёнчог Гьялцэн, и других с императорским повелением и дарами от наследного принца Иличжи[699], приглашая его посетить двор императора. Памятуя о великом благе для живых существ, Дхармасвамин в 19 лет покинул Цурпу в 20-й день пятого месяца года Земли-Собаки (1358). Когда молния ударила в Нам, Ньинтун и другие места, не причинив вреда ни людям, ни животным, он увидел в этом благоприятный знак. При дворе императора и в странах севера он много трудился на благо других и написал многочисленные трактаты. По возвращении в Карма он показал, что его прежние заботы этим путешествием не нарушены. Местные вожди в Каме хорошо приняли его и служили ему. Они умоляли его устранить угрозу саранчи, и он сразу же сделал это. Затем отправился в Тэ и написал трактат под названием «Chos-kyi gtam-dam-pa dges-pa'i sgron-ma»[700]. /43а/

Когда Ролпэ-Дорже посетил Камчулин (Ганчжоу в Ганьсу), там у трона проповедника появился цветок, невиданный в тех местах, с сотней стеблей, растущих из одного корня, на каждом стебле сотня цветов с тысячью золотых лепестков, красным пестиком и желтыми тычинками. Все видевшие его изумились. Область была поражена чумой[701]. Он на много лет подавил эту болезнь. Прибыв в Гачу (тибетское название уезда Линь-ся в Ганьсу), он получил еще одно приглашение от императора, но понял, что перемены неминуемы. Проехав страну Цатан-нагпо, прибыл в Миньяг-рабган. Он установил 25-летнее перемирие в войне между Го и Доном. Когда он был на горе Ангаво, к нему приезжали многие чиновники с приглашением от императора, и среди них-Шераб Гушри со множеством подарков. Затем он поехал в Амдо (Домэ). В письме императора, что привез Чжамьян Гушри, было сказано: «Великий ачарья Ролпэ-Дорже, соблаговолите приехать для блага нашего и множества живых существ».

Он немедленно выехал из Рабгана. Прибыв в Шинкюнхар (Ланчжоу), он укрепил на пути спасения многих людей во главе с настоятелем монастыря Пэлдэнчогом. Затем он отбыл в Тулпэ-дэ (один из четырех монастырей в окрестностях Ланчжоу), резиденцию Сакья Панчена. Перед множеством людей, говорящих на разных языках, он произнес проповедь. Справа от его трона стояли монгольский уйгурский переводчики, а слева тангутский (mi-nyag, hsi-hsia, cu-ся) и китайский переводчики. Каждый из них переводил проповедь на свой язык, и, таким образом, ученики могли понять его слова.