Адама всегда вызывали к доске, даже когда он не поднимал руку. Он подумал о том, что уже не удалось совершить Ронану, вспомнил приключение на вершине горы с Блу и Ноем, а потом наконец слова Персефоны о силе тройки. И тогда Адам сказал:
– Ронан, ты принес ту штуку?
Ронан жестом указал на сумку, висевшую на плече ниже фонаря.
– Это что? – спросила Блу.
Адам отмахнулся: объяснять было некогда.
– Помнишь Амбары? Попытайся разбудить их, как коров, Ронан. Я попробую перенаправить силовую линию, чтобы дать тебе побольше энергии. Блу ее усилит. А Ганси может… таскать камни.
Ганси одобрительно кивнул. Он не понял плана, но и не нуждался в этом: он доверял решению Адама.
Ронан снял с плеча сумку и осторожно вынул нечто, завернутое в довольно грязную флисовую куртку. Он почти целиком скрыл эту вещь от чужих глаз, а Адам присел и прижал пальцы к камню. Едва коснувшись его, он понял, что они уже не в Кабесуотере, а ниже. Силовая линия, впрочем, была здесь; если передвинуть несколько камней, он, возможно, сумеет направить ее на скелеты…
– Блу, Ганси, помогите, – сказал он.
Гвенллиан наблюдала за ним, поджав губы.
– Ты тоже можешь помочь, – сказал ей Адам.
– Нет, – ответила она. – Не могу.
Она не сказала, что не может помочь именно ему, но это было понятно. Ганси даже не удосужился упрекнуть ее на сей раз. Он просто трудился вместе с Блу и ворочал камни, на которые указывал Адам. Потом они вернулись к зверю, стоявшему у самого входа.
Ронан ждал со своим «сном», ни на кого не глядя. Затем, когда они встали вокруг, он подышал на него, как в Амбарах.
Его дыхание прошло сквозь «сон» и коснулось скелета.
Стояла тишина.
Но Адам все чувствовал. Эта обширная подземная долина была заряжена энергией. Она пульсировала жизнью. Энергия эхом отзывалась от стен. Она перескакивала от кости к кости, от скелета к скелету. Они хотели вскочить и бежать; они вспомнили, что такое жизнь. Они вспомнили свои тела…
Но вокруг по-прежнему стояла тишина.
Адам ощутил мощь силовой линии, которая дрожала и билась в нем, усиленная даром Блу. Она не разрушала его, но рассеивала. Он был не самым надежным вместилищем для этой энергии – и не мог слишком долго удерживать ее в фокусе.
Блу стояла, сжав губы, и Адам знал, что она чувствует то же самое.
Почему не получается?
Наверно, здесь было так же, как в Амбарах. Они подобрались близко, но недостаточно. Возможно, Гвенллиан не ошиблась – они были недостойны.
Гвенллиан пятилась от них, вытянув руки по швам и переводя взгляд со скелета на скелет, словно ждала, что один из них сейчас сорвется с места, и ничего не хотела упустить.
Ганси, сдвинув брови, смотрел на стада и стаи скелетов, на Гвенллиан, на струящийся сверху свет, на своих друзей, застывших в незримой схватке.
Адам не мог перестать видеть своего несовершенного короля, висящего в пещере воронов.
Ганси осторожно коснулся нижней губы. А затем опустил руку и сказал:
– Просыпайтесь.
Он произнес это так же, как недавно сказал «хватит». Голосом, который Адам слышал бесчисленное множество раз. Голосом, который невозможно было не слушать.
И звери проснулись.
Олени, лошади, львы, ястребы, козы, единороги и незнакомые Адаму существа.
Только что они были скелетами – и вдруг стали плотью. Адам упустил момент преображения. Примерно так же и Ной из расплывчатого призрака превращался в мальчика, из невозможного в возможное. Каждое животное было живым, блестящим и красивым – настолько, что Адам даже не мог себе этого представить.
Они вставали на дыбы, кричали, ржали, прыгали.
Адам видел, как грудь Ганси поднялась от тяжелого вздоха.
Они совершили чудо. И продолжали совершать.
– Нам надо уходить! – крикнула Блу. – Смотрите!
Все животные мчались прочь. Не как одно, но как сотня отдельных сознаний с единой целью, и этой целью был туннель, который появился в дальнем конце пещеры. Он напоминал открытый рот, который, впрочем, медленно закрывался. Он должен был скоро исчезнуть.
Но люди не умеют бегать так быстро.
– Скорей! – крикнула Блу и запрыгнула на спину ирландскому оленю.
Он взметнул огромными рогами и дернулся, но она держалась крепко.
Адам глазам своим не верил.
– Да-а! – воскликнул Ронан.
Он схватился за одного оленя, потом за другого, и наконец ему удалось уцепиться за шею первобытного зверя и подтянуться.
Впрочем, сказать было проще, чем сделать. Звери оказались быстрыми и норовистыми, и Адам только надрал полные пригоршни шерсти. В нескольких шагах от себя он увидел Ганси, тоже раздосадованного, который показал ему покрытую шерстью ладонь. Гвенллиан смеялась и бежала за животными, хлопая в ладоши и подгоняя их.
– Бегите, зверятки, бегите! Бегите!
Адам внезапно полетел носом вперед, чувствуя жгучую боль в плече – кто-то перескочил через него. Он покатился по полу, заслоняя голову. Его ударило еще одно копыто, и он вспомнил покойного учителя латыни, которого насмерть затоптали в Кабесуотере.
Разница заключалась в том, что Кабесуотер не позволил бы Адаму умереть.
Но он мог причинить ему боль. Адам отполз с дороги и поднялся на ноги.
– Адам, – сказал Ганси, вытягивая руку.
