Синяя луна полностью

— Ух, и кровищи же было! Его ведь стражники ловили, этого старика. Говорят, они и убили. Мы-то сами уже после прибежали — на драку смотрели. Ух и славная же была драка! Двое больших ребят дрались, орали — на весь сад.

— Так-так, — заинтересовался князь. — И что за ребята?

— Незнакомые. Да нас про них уже спрашивал один лупоглазый парень.

— Какой-какой? Лупоглазый, с такими красными оттопыренными ушами. Всё про деревню свою рассказывал.

Баурджин не выдержал и, махнув рукой, засмеялся. Ишь ты, Жэнь-то, оказывается, давно этот следок нащупал. Интересно, что узнал? Вот и вызвать.

Они вернулись во дворец к вечеру. В приёмной уже дожидался Инь Шаньзей, нетерпеливо прохаживаясь от стены к окну. Секретарь Фань находился тут же, на своём месте за столиком. Как всегда — подтянутый, вежливый, аккуратный... Хм... «Свежий ветер»! Баурджину вдруг захотелось спросить секретаря в лоб, вот так, сразу, безо всякой предварительной подготовки. Но сдержался, покосившись на следователя — тот ведь явно не просто так пришёл.

Не просто так!

— Ещё одно письмо, господин наместник! — понизив голос, Инь Шаньзей вытащил из-за пазухи сложенный вдвое листок.

— «Уважаемый господин, имя „Свежего ветра“ — Фань Чюлянь. Сегодня он должен убить наместника. Если вы обыщете его стол, найдёте арбалет с отравленной стрелою».

— Ну ничего ж себе! — прочитав послание, присвистнул нойон. — А что, Инь, пойдём, глянем?

— Для вас это может быть опасно. Да и вдруг Фань убежит?

— Не убежит, я предупредил Ху Мэньцзаня и Керачу-джэвэ.

Переглянувшись, они вышли в приёмную и быстро направились к столу секретаря. Фань, побледнев, вскочил — видно, обо всём догадался.

— А ну, показывай, что спрятано у тебя под столом? — положив руку на рукоять трофейного нагана, глухо осведомился князь. — Нет, постой, лучше мы сами посмотрим. Только предупреждаю, без фокусов!

— Фокусы показывают на улицах простолюдины, — гордо вскинул голову секретарь. — А я всё же к таковым не отношусь.

— Ого! — пошарив под столом, Баурджин вытащил из груды бумаг маленький изящный арбалет. Настороженный, с небольшой стальной стрелкой. — Ну? И что это?

— Самострел, — пожав плечами, усмехнулся Фань.

Баурджин даже зауважал подобную выдержку! Усмехнулся:

— Вижу, что самострел. Для кого приготовлен?

— Для вас, господин наместник, — секретарь не стал отнекиваться, и это тоже понравилось князю. Видать, этот парень предпочитал позору унижения смерть.

— Так-так, для меня, значит...

Фань неожиданно улыбнулся:

— Мне поручено вас убить, господин, если вы не примете наши условия.

— Ваши условия? А кто это — «ваши»?

— Вы знаете их всех, — секретарь ничуть не терял самообладания, лишь немножко, самую чуточку, побледнел, да на лбу его выступили маленькие капельки пота. — Что же касается условий — я уполномочен их вам сообщить.

Наместник усмехнулся, скрестив на груди руки:

— Уполномочен? Кем?

— Представителями высшей знати. Не всеми. Только теми, кому не безразлична судьба нашего народа и родины.

— О как! — присвистнул нойон. — Судьба народа и родины. Высокий штиль, ититна мать! Ну давай, излагай свои условия, любопытно будет послушать. А? — обернувшись, Баурджин подмигнул следователю и сотнику.

— Может быть, мы пройдём в ваш кабинет, господин наместник?

— Что ж, пройдём.

— И попрошу разрешения захватить туда же мою суму.

— Ага. Там у тебя мина или ядовитая змея, — хохотнув, князь махнул рукою. — Захвати, Ху.

Сотник послушно взял висевшую на стуле заплечную сумку.

Войдя в кабинет, Баурджин уселся за стол и вопросительно посмотрел на Фаня:

— Ну? Какие ваши условия?

— Вы должны отказаться от сана наместника, — отчётливо произнёс секретарь. — И принять иную должность.

— Какую же? Младшего конюха?

— Нет, не конюха... Позвольте суму?

— Дайте ему!

— Нет, не конюхом. Вот! — Фань быстро извлёк наружу сияющую золотом диадему, украшенную рубинами и изумрудами.

— Ничего себе, хреновина! — грубо, но точно, выразил всеобщее удивление сотник Ху Мэньцзань.

— Это не хреновина, это венец династии правителей тангутов! — торжественно произнёс Фань. — Вы должны стать нашим государем, господин Бао Чжи! Не только правителем Ицзин-Ай, но и всего нашего государства.