Черный Кот немедленно расслабляется. Его лицо освещается, а пронзительно зеленые глаза начинают искриться радостью.
– А у тебя? – спрашивает Ледибаг.
Кот мгновение колеблется.
– Тоже – так, – наконец, отвечает он и с лукавой улыбкой заключает: – Но стало гораздо лучше с тех пор, как ты здесь.
Ледибаг смеется, и хрустальный звук ее смеха приводит в восхищение ее напарника. С широкой улыбкой на губах она слегка поворачивается, чтобы быть лицом к Коту, обнимает его за шею и притягивает к себе, чтобы нежно поцеловать.
Все ее заботы, временно забытые, немедленно улетают.
У Ледибаг будет полно возможности подумать о трудностях с Альей позже. Сейчас она пользуется моментом, наслаждаясь нежными поцелуями с Черным Котом на крышах Парижа.
Проходят дни, и Алья отчаянно пытается разузнать побольше о таинственном парне, с которым встречается Маринетт.
Но напрасно.
К ее великому несчастью, лучшая подруга с таким упорством защищает свои секреты, с каким даже сама Алья не пытается их узнать. Маринетт избегает малейших вопросов, делает вид, будто ничего не понимает, сбегает, когда допросы становятся слишком настойчивыми.
А хуже всего, Алья с бессилием видит, как на руках подруги появляются новые синяки. Каждый раз она пытается добиться от Маринетт ясных и четких объяснений этим синякам. И каждый раз подруга дает ей всё более и более абсурдные оправдания.
Однажды она поскользнулась на бутерброде.
В другой раз ударилась рукой о низкий столик.
Потом на нее упал больной голубь. Два раза.
Это слишком для Альи. Устав безрезультатно крутиться вокруг проблемы, она решает спросить подругу напрямую.
– Маринетт, твой парень бьет тебя? – без предисловий спрашивает она.
Маринетт резко подпрыгивает. Удивление на ее лице не могло бы быть более очевидным, но оно быстро исчезает, уступая другому выражению. Маринетт хмурит брови, краснеет, а потом направляет на Алью сверкающий гневом взгляд.
– Что ты такое болтаешь? – глухо рычит она.
– Маринетт, – увещает Алья, мягко кладя ладонь на ее руку. – Я не слепая… Этот парень, о котором ты отказываешься рассказывать, эти синяки, для которых у тебя нет никаких объяснений… Может, ты и влюблена в него, но это ни в коем случае не оправдывает, что он…
– Он не бьет меня! – раздраженно восклицает Маринетт.
Алья с трудом сдерживает глубокий вздох.
Отрицание, конечно.
Она должна была этого ожидать, особенно когда речь о ее лучшей подруге.
Маринетт одновременно упряма, слишком милосердна и слишком оптимистична. А хуже всего, у нее есть досадная склонность терять всякий здравый смысл, когда она влюблена.
Опасный коктейль. Опасный для нее.
Тем хуже. Маринетт может прятать голову в песок сколько угодно, но она должна открыть глаза на ситуацию. И для этого у Альи есть план.
Адриан может только восхищаться упорством Альи.
Почти каждый день он слышит, как она расспрашивает Маринетт о парне, с которым та встречается. Иногда она задает прямые вопросы, спрашивая о имени и возрасте. В других случаях проявляет больше коварства – или тонкости, как она предпочитает говорить – и пытается вытянуть информацию обходными путями, в случайном разговоре, не имеющем к этому никакого отношения.
– Эй, а у исторички симпатичный новый цвет волос, – слышит он немного слишком воодушевленный, чтобы звучать естественно, голос Альи. – Я всегда обожала рыжие волосы. А ты, Маринетт?
Адриану даже не надо поворачиваться, чтобы догадаться, что происходит у него за спиной. Слыша молчание, которое служит ответом Маринетт, он без труда представляет, как та испепеляет взглядом лучшую подругу.
– Хорошая попытка, Алья, – наконец, устало парирует она. – Я не скажу тебе, рыжий он или нет.
В течение следующей недели Адриан замечает у Маринетт новые привычки. Она больше не остается поболтать с подругой наедине, но всегда устраивает, чтобы с ними был кто-то третий.
Эта стратегия, конечно, предназначена для избежания новых допросов и бесчисленных внушений. Вероятно, Маринетт надеется, что Алья не станет касаться темы ее таинственного молодого человека в присутствии других одноклассников.
Но она явно недооценила Алью.
Однажды в обеденный перерыв, когда Нино и Адриан едят в обществе подруг, Алья поворачивается к Маринетт.
– Послушай, – бросает она, – я знаю, ты не любишь, когда я затрагиваю эту тему, но думаю, что мы должны поговорить о твоем парне.
Маринетт тут же сильно краснеет. От смущения? От гнева? Адриан не мог бы сказать. Зато, учитывая едкий взгляд, который она бросает на Алью, у нее явно нет никаких сомнений в том, в каком направлении двигается разговор.
И у нее явно нет ни малейшего желания его продолжать.
– А я думаю, что не следует особо о нем говорить, – возражает она почти злобно. – Кроме того, я уверена, это будет скучно Нино и Адриану, – и она указывает рукой на обоих мальчиков.
– Вовсе нет, – отвечает Алья, прежде чем друзья успевают открыть рот. – Кроме того, мы с ними уже говорили об этом.
– Алья! – возмущается Маринетт, краснея еще больше.
– Маринетт, – успокаивающим тоном говорит Алья. – Я думаю – МЫ думаем – что надо…
– Алья, – рычит Маринетт. – Сейчас не время.