– Подумай, Несси. Здешний главврач – мой двоюродный брат. Он позаботится, чтобы ты жил в нормальных условиях.
– Спасибо. Можешь считать себя счастливой.
Но Фанни не стала счастливой. Наоборот, из больницы она ушла глубоко несчастной. Бедняжка так и не поняла, что Несси никогда не вел себя более по-человечески.
После этого посещения состояние Несси значительно ухудшилось. Он все время лежал, молчал, не прикасался к еде, еще больше похудел. Ясный его взгляд стал нестерпимо острым. Неожиданный кризис продолжался несколько дней, потом Несси вдруг оживился, впервые за долгое время охотно, с аппетитом поел. И попросил вызвать отца. Главврач заколебался. Эти визиты, сделанные из лучших побуждений, явно не шли на пользу его пациенту. Потом, пожав плечами, согласился. Все-таки он обещал Фанни относиться к Несси с особым вниманием.
Но разве угадать, к чему приведут те или иные человеческие поступки?
Встреча состоялась на следующий день. Завидев отца,
Несси замер на пороге и с трудом удержался от желания уйти, но, пересилив себя, храбро вошел в комнату и молча остановился перед ним. Губы его слегка дрожали.
Алекси сидел с убитым видом, совершенно седой, его еще недавно острые глаза, казалось, померкли навсегда.
Как приговоренные, застыли они друг перед другом на жестких больничных стульях. Приговоренные к тому, чтобы никогда не услышать приговора.
– Как ты, папа?
– Ничего, мой мальчик.
Взгляд его немного оживился.
– Как дела на работе?
Алекси судорожно глотнул воздух.
– Я больше не работаю. . Ушел на пенсию.
– Да, да, я понимаю, – кивнул Несси. – Тебе стыдно смотреть людям в глаза.
– Откуда такая мысль у тебя? – Алекси пристально взглянул на сына.
– Вопрос законный, – с горечью отозвался Несси. –
Конечно, мысль слишком человеческая, где уж ей вместиться в череп какого-то биоробота.
Тут произошло неожиданное – Алекси преобразился.
– Выбрось это из головы! – резко сказал он. – У меня нет оснований за тебя стыдиться. . Тем более что во всем виноват я сам.
– Ты?!
– Да, один я. Вернее, моя глупость. Или больное честолюбие.
И он глухим, срывающимся, похожим на лай голосом рассказал сыну о проделанном им на себе эксперименте с целью определить влияние радиоактивных изотопов на семенные клетки. Эксперимент проводился по изобретенной им самим простой, но очень, как он выразился, эффективной методике и должен был вызвать мутацию, в которой осуществились бы факторы, накопленные человеческим организмом за последние тысячелетия. Не имея права экспериментировать на ком-нибудь другом, он...
Несси почти его не слушал. Как в лучшие, блистательные времена, ум его работал с невероятной быстротой.
Потом послышалось неумолимое – щелк! – и результат был готов. Когда отец умолк, Несси сказал:
– Послушай, папа, зря ты берешь на себя такое бремя.
То, что случилось со мной, может случиться с каждым. Все зависит от пути, которым пойдет человек.
Отец поражение взглянул на него. Потом лицо его словно бы залило какой-то густой и липкой горечью.
– И ты тоже считаешь меня бездарностью! – сказал он. –
Тупицей, не сумевшим даже толком продумать свою идиотскую идею!
– Неверно!
– И все же пойми, я сказал тебе правду!. Как она для меня ни ужасна...
– Эта правда, папа, не может ничего изменить.
– Может! – воскликнул Алекси. – И я уже знаю, как!. Я
не оставлю тебя в этой отвратительной больнице!
– Мне любой сумасшедший дом будет тесен, – загадочно ответил Несси.
Нет, не мог он найти с отцом общего языка, никак.
Старик замкнулся в себе, в своих полубезумных идеях, в своих терзаниях, из которых не было выхода. Наконец
Алекси ушел, по-прежнему подавленный, но охваченный какой-то скрытой яростью, родившейся тут, в мрачных коридорах этого дома.
Он знал, что никогда не смирится с участью сына. Что бы ни случилось, какие бы препятствия ни встали перед ним, он преодолеет все. От одной лишь мысли о предстоящей борьбе шаг его сделался тверже и решительней.
На следующий день Несси выразил желание встретиться со следователем и сделать ему заявление. Через час его вызвали к главному врачу. Огромный мужчина, у которого, по-видимому, начиналась слоновья болезнь, любезно предложил ему сесть, затем и сам осторожно опустился на стул, не сводя с Несси холодного, неподвижного взгляда. Такой взгляд Несси не раз замечал у многих обитателей этого дома. Но голос у врача оказался – неожиданно для такой громадины – мягким, тихим и мелодичным.
– Я знаю, сейчас вы вполне здоровы! – начал он. – И все же хочу спросить, хорошо ли вы обдумали ваше заявление?
Врачу показалось, что Несси бросил на него насмешливый взгляд.
– Конечно! Может, в этом и кроется причина всех моих бед.
– Предполагаю, что вы собираетесь сделать признание, которое резко ухудшит ваше теперешнее положение.
– Именно так, – кивнул Несси.
Главный врач с шумом втянул ноздрями воздух.
– Зачем? Чтобы вырваться отсюда?
– Позвольте не сообщать вам моих мотивов. Но в принципе каждый человек должен занимать то место, которого он заслуживает.
– Боюсь, как бы вы не ошиблись. Этот ненормальный дом – единственное место, где вы можете жить нормально.
