– Три – это ужасно много! – возразил мальчик. – Одного хватит. – И он улыбнулся, чтобы показать. что понял шутку. – А если она спросит вас, какое ваше самое большое желание?
– Не знаю, – ответил я. – Может, чтобы волосы выросли.
Он с любопытством взглянул на меня, но моя лысина была прикрыта шапочкой, которую обычно носят рыболовы.
– Вы потом, наверно, пожалеете, – сказал мальчик. – На свете есть столько более важных вещей.
Для мальчика своего возраста, а на вид ему было лет десять, он выражался слишком глубокомысленно.
– С меня и этого пока достаточно, – сказал я. Мальчик улыбнулся, с величайшей осторожностью взял в руки рыбу и шагнул к воде. А мне пора было уходить. Я снял блесну, сложил удочку и без особой охоты отправился на турбазу.
Как всякий рыболов, я принимал близко к сердцу свои удачи и неудачи. Я представлял себе, как сочувственно будут переглядываться мои спутники. Ко всему прочему, из-за меня у них будет перерасход бензина. Когда я поднялся на гору к турбазе, мне бросилась в глаза новенькая
«Лада», ярко поблескивавшая на солнце своими металлическими пластинами. Никаких других признаков присутствия людей. В ресторане тоже было тихо и к тому же сумрачно – жалюзи почти не пропускали света.
В уютной полутьме я разглядел моих друзей, которые неторопливо распивали домашнюю ракию, налитую в бутылку из-под подсолнечного масла.
– Ну как улов? – шутливо спросил полковник.
– Никак, – натянуто улыбнулся я.
– И все-таки мы будем есть рыбу! – торжественно заявил полковник. – Да еще какую!
Они предложили мне хлебнуть прямо из бутылки.
Жаль, что они не догадались этого сделать в машине, когда я умирал от страха. Но лучше поздно, чем никогда, и я отпил порядочный глоток – во взгляде лейтенанта появилось уважение. Я сел на массивный деревянный стул и приложился еще раз, уже по собственной инициативе.
Плохое настроение, последние остатки подавленности, которой я был охвачен в дороге, мгновенно испарились. На душе у меня полегчало, гнетущее чувство вины исчезло.
Вины? Что плохого я сделал? Только много позже я понял, откуда взялось это чувство облегчения: просто я избавился от рыбы. Конечно, мальчик ее не оживит, но так или иначе я от нее освободился. И я с жаром, отчасти объяснявшимся выпитой ракией, начал рассказывать своим спутникам о том, какую рыбину я чуть было не поймал. Они снисходительно улыбались. Им, наверно, не впервой было слушать подобные басни. Но о мальчике, сам не знаю почему, я им ничего не сказал. Только обернулся посмотреть, с кем он приехал. Кроме нашего, в ресторане был занят только один столик, довольно далеко от нас. Но все же я сумел разглядеть сидящих за ним прежде, чем они обратили внимание на меня.
Их было двое – мужчина и женщина, не очень молодые, но и не старые, лет сорока. По-видимому, родители мальчика. Она – худая и тонкая, с таким же бледным, размытым, как у него, лицом, совершенно не накрашенная. От этого она выглядела слегка увядшей и невзрачной рядом со своим солидным мужем. А у него вид был весьма внушительный: тяжелое, массивное лицо, странно остекленелый взгляд, будто вместо глаз у него шарики из льда. Одет он был в вязаный жакет, отделанный кожей, и хорошие спортивные брюки. Тем неприметней казалась его жена в своем не модном и не новом костюмчике. Невольно думалось, что она постепенно увяла в тени, отбрасываемой властным мужем, безропотно подчиняясь ему. Позднее, когда волей судьбы мне пришлось узнать лучше жизнь этих людей, я понял, что мои первые впечатления были не совсем верными. Но, в общем, ничем не примечательная пара, трудно было представить, что мальчик их сын. Он, несомненно, превосходил их интеллигентностью и душевной тонкостью.
Мы действительно ели рыбу, неясную, розоватую. Директор ресторана сам подал нам ее на простых алюминиевых тарелках, зажаренную большими кусками. Я
спросил его, как ему удалось поймать это маленькое озерное чудовище.
– Поймал вчера вечером прямо голыми руками, – скороговоркой ответил он. – Ее громом оглушило.
Мои друзья недоверчиво улыбнулись. Я тоже не припоминал, чтобы вчера вечером была гроза. Но какое это имело значение? Мы отлично поели, а от ракии порядком развеселились, хотя она была не из лучших – в этом краю алычи, ежевики и диких груш хорошей ракии не бывает.
Когда мы уже собирались уходить, в ресторан вбежал мальчик. Он был очень возбужден, лицо его пылало.
– Дядя, рыба ожила! – закричал он громко. – Правда, правда, ожила.
– Почему ты так думаешь? – спросил я с сомнением.
– Она уже плавает… Пока на спине.
– Ты выпустил ее в озеро?
– Нет, я ей сделал маленький бассейн… Камнями отгородил.
Тут отец мальчика сердито крикнул со своего места:
– Валентин, не надоедай незнакомым людям!
– Они не незнакомые! – смущенно сказал мальчик.
– Все равно. Иди сюда! – Голос его звучал еще более сурово.
– Папа, можно я пойду к рыбе? – сказал мальчик умоляюще.
– К какой такой рыбе?
– Этот дядя подарил мне рыбу. Она ожила.
Мужчина посмотрел на меня своими пустыми глазами холодно, даже недружелюбно.
– Ты уже два часа торчишь там. Простынешь.
