– Какие есть, – тетке явно хотелось послать Науэля подальше, но желание отделаться от дома было еще сильнее. Ее взгляд стал внимательным, острым: она оценивала Науэля – с точки зрения финансовой, а не физической привлекательности. Одетый в хорошо пошитое черное пальто, серебристо-серый свитер и темные джинсы, Науэль действительно выглядел весьма пристойно. Очки в дорогой оправе только добавляли солидности. – Вы для себя? – подозрительно осведомилась хозяйка, придя к выводу, что для этой хибары Науэль чересчур роскошен.
– Что вы, я в халупах не живу, – ответил человек, который уже наловчился спать в машине и мыть голову над раковиной в туалетах при забегаловках. – Я сдаю дома в аренду. У меня их порядка тридцати в собственности.
– О, – хозяйка была впечатлена и наверняка накинула к цене еще тысяч десять-двадцать.
Науэль изобразил нечто вроде презрительной задумчивости.
– Впрочем, сомневаюсь, что этот дом будет привлекателен для клиентов. Он требует больших вложений.
Тетка немедленно сбавила цену и засуетилась:
– Что вы, что вы! Моя сестра, которая жила здесь раньше, сдавала комнату жильцам – вот эту, – тетка растворила дверь. – У нее всегда кто-нибудь жил. Там уютно, сами можете видеть.
Ну, на контрасте с нашей колымагой, там действительно было вполне уютно, если только вас не смущают старые обои и запах затхлости. Науэль пробежался цепким взглядом. Я уже научилась понимать ход его мыслей: на полке стеллажа разрозненные журналы – на самую разную тематику, от автомобилей до эротики, значит, оставили жильцы. Верхний журнал, как и все поверхности в комнате, покрыт слоем пыли, а если учесть, что при отсутствии телевизора люди читают все, вплоть до надписей на этикетке туалетной бумаги, то можно предположить, что комната пустует давно.
– Я навел справки. Здесь уже несколько недель никто не живет.
Тетка вдруг замялась.
– Сестра моя умерла. Дом оставила мне. Живу в другом городе, дело продолжать нет возможности.
Науэль вышел в коридор. Остановился возле низенького столика, задумчиво повертел в руках одну из громоздящихся на столешнице безделушек. Затем воткнулся взглядом в маленький, наполовину упакованный чемоданчик, видневшийся в дверном проеме соседней комнаты. Я почти слышала его рассуждения: «Если ты привезла с собой так мало вещей, едва ли ты задержалась здесь достаточно долго, чтобы поддаться соблазну устроить генеральную уборку. А между тем пылища только в гостевой».
– А я вот слышал, что сестра ваша умерла на днях, а комната простаивает гораздо дольше. Наверняка, была какая-то история, так что выкладывайте.
– Да не было никакой истории.
Науэль нахмурился.
– Вы не договариваете. Что ж, тогда я вынужден отказаться от покупки. Мне не нужен дом с дурной славой.
Рыбка уплывала, и тетка решила, что хуже уже не будет.
– Ничего такого особенного. Просто сестрица взяла не того. Говорил он странно, она мне рассказывала по телефону. Смешно так коверкал слова…
– Акцент?
– Да, ахцент,
– Сестра ваша еще что-нибудь о нем рассказывала?
– Чего ей про него болтать, на жениха не тянул. Разве что сказала, что он ее пугал: разговаривал сам с собой, да еще на незнакомом языке. Плакал ночью. Чокнутый.
– Сколько он здесь прожил?
– Весь ноябрь почти.
– Он был молодой?
– Не очень, скорее даже старый.
– Выглядел как?
– Да откуда ж мне знать? Я его не видала. Разве что тощий был, как бродячий пес, сестра говорила.
– Ладно. Что дальше?
– Он попросил ее купить билет на автобус. Сказал, деньги вернет. Ее это раздражало – то одно ему, то другое принеси, сам носа из дома не высунет. Она ему не служанка. Но за билетом пошла. А потом этот тип вдруг пропадает. Не заплатил ей за два дня, паразит.
– Что-нибудь оставил после себя?
– Да уж, паршивец, оставил. Он как сбежал, ее прямо накрыло жутью. Она видела передачу по телевизору, про дом, где все умирали. Там потом большущую лужу ртути под кроватью нашли. Вот она и решила диван отодвинуть, проверить. И увидела, что этот псих все обои исчеркал.
– Что же там было? – Науэль так старательно скрывал свое нетерпение, что даже выглядел сонным.
– Да написал что-то – она не поняла, не по-нашему оно было. Рассердилась и оборвала всё. Вдруг еще проклятие какое.
Науэль выстоял под этим ударом, только прикрыл глаза в сильнейшем раздражении.
– Ваша сестра проводила слишком много времени у экрана. Как она погибла, можно узнать?
– Молнией убило. Была страшная гроза, и ветер сбил телевизионную антенну. А моей сестре ну очень хотелось досмотреть любимую викторину. Полезла она на крышу – антенну поправить. Тут ее и шарахнуло. Вся обуглилась, бедняжка.
– Я ожидал чего-то подобного. Так что дальше с тем типом? Уверен, на том, что он свалил, все не закончилось.
Тетка явно питала надежду, что больше вопросов не будет, и заметно приуныла.
