Менять шины на таких больших грузовиках требовало немалых сил, и худощавый мистер Полопетси решил, что эта работа подвергла жестокому испытанию его физические возможности. Но не обычная усталость заставила его попросить ужин пораньше, причина была совсем в другом.
– У меня есть работа сегодня ночью, – объявил он жене с некоей таинственностью в голосе. – Работа для агентства.
Брови мма Полопетси полезли вверх.
– Это мма Рамотсве попросила тебя поработать сверхурочно? Она тебе заплатит?
– Нет, – ответил мистер Полопетси. – Она не знает, что я собираюсь выполнить эту работу. Я сделаю все потихоньку.
Мма Полопетси помешала в кастрюльке кукурузу.
– Я поняла, – сказала она. – Но ведь в этом нет ничего незаконного?
Она вспомнила тюремное заключение мужа – как забыть это время одиночества и стыда? – и ее не привела в восторг мысль о том, что он ввязывается в работу детектива, где так легко совершить ошибку. Но все то, что она слышала о мма Рамотсве, внушало ей доверие, и она разделяла благодарность мужа к женщине, которую считала спасительницей семьи.
Мистер Полопетси с минуту поколебался, потом покачал головой.
– Нет, ничего незаконного в этом нет, – ответил он. – И единственно, почему я не сказал обо всем мма Рамотсве, так только потому, что эта проблема беспокоит ее. Я должен выяснить, что происходит, и я могу это сделать. Я хочу, чтобы это оказалось для нее приятным сюрпризом.
Сюрприз, как мистер Полопетси это назвал, включал некий план и помощь его друга и соседа Дэвида, владевшего старым побитым такси, на котором он обычно развозил офисных работников по домам с паркинга около центральной аллеи. Дэвид был в долгу у мистера Полопетси, если припомнить спор, разгоревшийся между ним и его соседями относительно того, кому принадлежит козел. Мистер Полопетси встал на сторону Дэвида, поддержал его. Дэвид победил в споре, и это скрепило дружбу обоих мужчин. Поэтому, когда мистер Полопетси попросил отвезти его в Моколоди и помочь в том, что он собирался там сделать, Дэвид немедленно согласился.
Мужчины двинулись в путь вскоре после семи. В городе все еще было людно, движение затруднено, но к тому времени, когда они достигли окраин Габороне и темная громада Кгале-Хилла осталась позади, было трудно представить себе, что где-то рядом есть люди. Иногда мужчинам встречались на Лобаце-роуд автомобили, но машин было немного, а по краям дороги виднелись только темные силуэты акаций, которые на короткое время выхватывали из темноты фары их автомобиля. Мистер Полопетси раньше не говорил Дэвиду о цели их поездки, но сейчас рассказал.
– Тебе не придется идти со мной, – добавил он. – Просто припаркуешь машину неподалеку. Все остальное я сделаю сам.
Дэвид смотрел вперед, на дорогу.
– Мне не нравится все это, – вздохнул он. – Ты не говорил мне ничего.
– Это совершенно безопасно, – уверял приятеля мистер Полопетси. – Ты же не суеверен, правда?
Это был вызов, на который стоило отреагировать.
– Я не боюсь ничего такого, – усмехнулся Дэвид.
Мужчины доехали до поворота на Моколоди, и Дэвид стал осторожно пробираться на своем такси по дороге, ведшей к парку, где проводилось сафари. По краю буша с одной стороны стояло несколько домов, в одном или двух из них горел свет, в остальных было темно. Спустя некоторое время мистер Полопетси похлопал приятеля по плечу и велел ему выключить фары.
– С этого места мы поедем очень тихо, – сказал он. – Потом ты припаркуешься под деревом и станешь ждать, пока я не вернусь. Тебя никто не заметит.
Машина остановилась, Дэвид выключил двигатель. Мистер Полопетси вылез из машины и тихонько закрыл за собой дверь. Было совершенно тихо, если не считать, бесконечного стрекотания, которое, казалось, раздавалось ниоткуда и отовсюду. Удивительный звук, некоторые считали, что так звучат звезды, подзывая своих охотничьих собак. Он посмотрел вверх. Луны не было видно, в небе сияло множество звезд, и оно напоминало распростертое над землей переливающееся одеяло. Мистер Полопетси повернулся, чтобы найти юг, и вон там, далеко, у края неба, словно подвешенный чьей-то невидимой рукою, светил Южный Крест. Мистеру Полопетси было видно это созвездие из окна тюрьмы, с досок, покрытых одеялом, служивших ему постелью, и каким-то образом Южный Крест служил страдальцу поддержкой. Он был несправедливо посажен в тюрьму – то, что произошло, случилось не по его вине, – и вид звезд напоминал мистеру Полопетси о человеческой несправедливости.
