-Не надо паники. Никто не собирается оставлять Лицию, — перебивая шум, застучал кулаком по столу Ферон.
— Про Тренсфер тоже так говорили, — прокричал из толпы какой-то рабочий.
На лице Ферона промелькнула раздражение.
— Возможность оставления Тренсфера все же рассматривалась…
— Кем? — снова прокричал рабочий. — Все говорили, что он защищен лучше некуда. Мой брат поверил, и его лишили жизни эти подлые безбожники.
Лицо Ферона передернуло.
-Не надо сплетен и паники. Верьте только тому, что говорим мы, вистфальские служащие.
-Да как вам верить, коль вы постоянно врете, — снова вскричал рабочий.
Дома этого рабочего уже поджидали городские стражники.
Луизиан размышлял. Ссыльный принц Андер поднял восстание, и уже вернул себе северные города Аутсмении. Тайно поддерживающие прежнюю династию аристократы десятками переходили на его сторону. «Вы далеко, ваше величество, а он близко. Если хотите сохранить трон, вам нужно срочно возвращаться в столицу», — сформулировал витавшую в столичной среде мысль канцлер.
Император взглянул на хмурые лица своих генералов. Они очутились заперты в самом сердце ненавидящей их страны. А родная Аутсмения из надежного тыла превратилась в поле будущей битвы.
-Мы возьмем Лицию и заставим вистфальцев заключить мир на наших условиях, -бросил император.
Луизиан вышел из развалин городского магистрата, теперь служившего ему штабом, и вляпался ногой в мутную жижу. Весенняя распутица смешала тающий снег с валяющими под ним аквоморовыми отходами. Кто-то пронзительно закашлялся. Несколько хмурых солдат, разведя костер, жарили забитую на мясо лошадь.
-Я не удивлюсь, если в этой чёртовой стране мне на голову рухнет само небо, — в сердцах воскликнул император.
— Говорят, теперь в Лиции больше не правит ее величество королева Летеция, а правит какая-то Республика, — сидя в засаде, произнес один крестьянин другому.
-Черт разберешь, кому мы вообще служим, — вдумчиво почесав репу, ответил товарищ.
На дороге показались несколько аутсменских солдат.
-Слава ее величеству королеве Летеции, да здравствует Республика! — завопили они, выскакивая из-за деревьев.
Расположенное на Фелонгеевом холме здание Сената представляло собой увеличенную во много раз копию ройзского корабля. Здесь заседали те, кто управляли целыми флотилиями. Сенат в отличие от консула не избирался ни кем, в него входили самые богатые и влиятельные граждане Ройзса. Титулы на Ройзсе не ценились, на Ройзсе ценились только деньги.
-Я вернул Ройзсу принадлежащие нам энносам по праву аквоморовые месторождения, — звучный голос консула разлетался над Сенатом.
Послышались аплодисменты.
-Но предварительно сжег десятки наших кораблей, опозорив само славное имя азет, — приподнявшись со своего места, произнес пожилой сенатор Ипефан, ища побелевшими глазами то место, где находился консул. — Ты растратил казну на бессмысленную войну между варварскими народами, а варвары тем временем смеют судить и приговаривать к казни наших граждан. Я, может быть, слеп, но не глух, и мне стыдно за то, что происходит с нашим Ройзсом.
-Средства оправдали цель, — высокомерно перебил консул.
-Это решит суд, — усмехнулся сенатор.
-Консул не может быть судим, — резко оборвал его Максимус Антони Плацент.
-Но ты больше не консул, завтра истекает последний день твоего правления.
-Но кто сказал, что меня не изберут им вновь?
-Ты был им уже трижды, — как что-то само собой разумеющееся проворчал сенатор в ответ.
-Там где был третий, будет и четвертый. Правила имеют свойство меняться, — усмехнулся Максимус. — Стража! — несколько ворвавшихся в Сенат солдат грубо выволокли старика из зала.
Консул повернулся к Сенату:
-Сегодня львы отужинают старым мясом.
Сенаторы хмуро смотрели на улыбающегося консула, но молчали. Максимус Антони Плацент осуществил то, о чем ройзсцы мечтали ни одно столетие, и сейчас даже его злейшие враги понимали: выступать в данный момент против Максимуса чистое безумие.
-Позор, молодые люди, это когда стыдно, –дребезжащий голос де Ангеляра продолжал разлетаться по аудитории. — Позор это гордиться своим малодушным поступком, позор это надсмехаться над своим учителем.
Притихшие студенты молча слушали профессора, опустив в пол глаза.
Де Ангеляр вернулся. И теперь минуту позора он припомнит каждому.
В аудиторию просочился швейцар.
-Что? — резко обернувшись, спросил де Ангеляр.
— Его светлость граф вас срочно желает видеть во дворце.
-Господин канцлер, это ваше право решать насколько виновна или невиновна королева Летеция, но я надеюсь на вашу сознательность, — главный ляонджа бросил пристальный взгляд на канцлера де Виколя, заставив того заерзать в кресле.
Граф посетил каждого, кому предстояло определить участь Летеции. Кто после такого решится сделать неправильный выбор?
Процедура суда на острове Ройзс заключалась в том, что коллегия судей тайно бросала в ящик черные и белые камушку, решая виновен человек или нет.
Когда-то для суда над безумным Карлом Жестоким был использован этот чужеземный обряд, только судьями были высшие чины Вистфальского государства.