Синий бар полностью

Большую часть их совместного времени она убиралась у Арнава, возилась на кухне или лежала в его постели, наслаждаясь тем, как он массирует ей плечи, ноющие ноги и ступни. Он не платил ей за то, что она проводила с ним время, а покупал случайные подарки: одежду, духи, бижутерию, журналы. Будучи барной танцовщицей, она должна была добиваться от него большего, но не делала этого.

Она вспомнила, как прихорашивалась под его пристальным взглядом, как он держал руки у нее на животе, когда она нависала над ним, делая гимнастические упражнения.

– Ты тренируешься? – спросил тогда он.

Он понимал, что такое мышцы, пресс, знал, какого рода упражнения нужно выполнять, чтобы сделать их сильнее. В ответ она пощекотала его плоский мускулистый живот, отчего он широко улыбнулся. Из Арнава получился бы отличный киногерой. Подбородок и нос у него были слишком острыми, но мягкая улыбка и квадратная линия челюсти сглаживали резкие углы. Режиссер попросил бы его сбрить усы.

– Тебе стоит попробовать себя в роли актера, – слова вырвались у нее раньше, чем она успела их остановить. – У тебя красивое тело.

Он усмехнулся и потрепал ее по носу.

– Правда? Пагли.

Ей нравились прозвища, которые он ей давал. Ботан точно звучало лучше, чем Королева и Милашка, которые выкрикивали в ее адрес зрелые завсегдатаи «Синего бара».

– Иди сюда, Пагли, – эти слова выдернули ее из прошлого и заставили насторожиться. У них было слишком много общих историй, и Арнав помнил их так же хорошо, как она.

В руках у него было полотенце, от которого шел пар. Тара протянула руку, но он не отдал его ей. Положив полотенце на диван, он жестом попросил ее поставить на него ноги. Когда она это сделала, он укрыл их и стал массировать. Она сдержала стон. В течение многих лет единственным человеком, к которому прикасалась Тара и который касался ее в ответ, была Пия. Она попыталась отстраниться, но Арнав положил ее ноги к себе на колени и начал большими пальцами разминать больные места. Как и раньше, целую жизнь назад. Тара позволила себе погрузиться в тишину. Может быть, она что-то значила для него, а может, и нет, но сейчас она чувствовала себя отлично. Она не стала сопротивляться. Арнав успокаивающе массировал ей ноги, стараясь не трогать распухшую лодыжку, и она наслаждалась происходящим, закрыв глаза.

– Я могу помочь тебе выбраться. Я должен был сказать это давным-давно, но тогда я был глупым мальчишкой и ничего не знал о жизни.

– У меня все в порядке. Клянусь. – Она пристально вглядывалась в его лицо, но его внимание было сосредоточено на ее поврежденной ноге.

– По-моему, с тобой не все в порядке. А может быть, настолько не в порядке, что ты снова исчезнешь.

Да, это так, но не стоит делиться с ним этой информацией. Арнав был рядом и старался уменьшить ее боль, пусть даже на одну ночь. Вот что действительно важно.

– Давай не будем беспокоиться о вчерашнем или завтрашнем дне, Ави. Мы можем просто жить здесь и сейчас.

– Почему ты поехала со мной сегодня?

– Я снова и снова задаю себе тот же вопрос.

Он отпустил ее ноги и подложил под них подушки.

– Ты поела?

– Хочешь мне что-то приготовить? – Она усмехнулась. У Арнава было много талантов, но способность к готовке не входила в их число.

– Я могу сделать лапшу быстрого приготовления.

– Это то, что ты обычно ешь?

– Я ужинаю не дома или ем у Шинде. Иногда в додзё. Отдохни пока.

Шинде. Значит, этот мерзавец все еще дружит с Арнавом.

– Тара?

Она подумала отказаться, но не увидела в этом смысла. И согласилась. Она была в безопасности, а Арнав предлагал ей лапшу. Она смотрела, как он уходит, затем возвращается в толстовке и спортивных штанах и заходит на кухню.

Прихрамывая, она направилась в спальню, чтобы поискать масло для тела. Женщина, с которой Арнав был в баре… Интересно, приводит ли он ее сюда?

На полке Тара нашла старый флакон увлажняющего крема и намазала им ноги. Расслабившись, она откинулась на подушки и решила полежать несколько минут, пока Арнав не позовет ее есть.

И вот он легонько потряс ее, чтобы разбудить.

– Вот, – он протянул ей миску.

До нее донесся запах давно минувших лет: аромат тех дней на Мира-роуд. Девушки из бара делали лапшу быстрого приготовления, когда были слишком измотаны, чтобы приготовить что-то еще. С тех пор она ее не ела. Когда она ходила за продуктами, то избегала смотреть на пакеты с лапшой.

Сейчас, накручивая вилкой макаронины и отправляя их в рот, Тара получала удовольствие. Когда она уронила макаронину на себя, Арнав стал сам кормить их обоих. Когда они закончили, он отставил пустую миску в сторону и поцеловал ее в щеку. Она не отвернулась. Он поцеловал ее в другую щеку, в нос, а затем в губы. Здесь только мы с ним – он и я. Что плохого в том, чтобы притвориться, что кроме этой комнаты больше ничего не существует?