Синий бар полностью

«Фейерверки мы устроим завтра, – сказала она, – а вот Чоти Дивали – маленький Дивали – как раз подходит для нашего маленького идеального праздника, только ты и я».

Номерок отвезла меня на железнодорожные пути рядом с отелем.

«Здесь все по-другому, – сказала она. – Ложись сюда, на это одеяло. Ты ничего не почувствуешь, ни камней, ни рельсов. Свяжи себе ноги. Давай я свяжу тебе руки. Можешь не снимать одежду, я расстегну молнию, когда понадобится». Пока она нависала надо мной, я услышал рокот, слабый гул. «Идет поезд», – сказал я. Она ответила, что это всего лишь товарный состав, а все знают, что они двигаются с ничтожно маленькой скоростью. «До нас он доедет только за три минуты или больше, так что даже ребенок успеет убежать, а пока ляг и почувствуй, как дрожит земля». Однако я ощущал только легкое колебание внутри путей. Рельсы казались мне черными змеями, которые вот-вот обрушат поезд на меня. Я боролся, в ужасе пытаясь сбросить ее, но ее бедра крепко удерживали меня на земле. «Давай, – сказала она, – давай».

Он закрыл дневник и растянулся в своем гнезде из простыней и подушек.

Тень Номерка провалила трехминутный тест, так ведь? Любой, кто не прошел тест, должен за это заплатить. Он проявлял щедрость: в первый раз просто урезал половину их жалованья. Она сбежала от него четырнадцать лет назад, отказавшись от шести лакхов. Немногие женщины могли устоять перед такими деньгами, их маленькие алчные сердца начинали биться слишком быстро, стоило только упомянуть о награде. Они приходили потанцевать для него в последний раз, и глаза у них блестели от жадности. Больше они от него не уходили. Билал сказал бы, что ему незачем вызывать эту женщину, но Билала тут нет.

К тому же он никого из них не заставлял. Они приходили сами. Их губила жадность. Женщины просто не могли ничего с этим поделать. И эта не смогла бы.

А что, если она окажется другой и не согласится?

Он поднялся с кровати. Включил в уборной маленький светильник. Выбрал новую бритву и опустился в мраморную ванну. Билала не было рядом, чтобы подлатать его, так что придется действовать осторожно. Он сделал пару неглубоких порезов и выругался, когда несколько слезинок, вызванных болью, упали ему на бедро и ранки защипало. Он оставался фатту, которого легко ранить. Никакая форма не могла этого скрыть. Вытерев лицо рукой, он потянулся в угол, чтобы выудить заначку из потайного ящика. Билал пополнял ее каждую неделю. Только нужная доза, не больше. Все оборудование начищено и вымыто.

Он мог найти замену Билалу, но доверять кому-то новому он не сможет. Единственный близкий человек, кого он принимал как должное в своей жизни, предал его.

Он вытряхнул соломинку и с легкостью, добытой годами тренировок, насыпал тонкую белую дорожку на холодный черный мрамор. Зазвонил телефон. Он поднял трубку и выслушал Унну.

Она отказалась, черт бы ее побрал.

– Чего бы это ни стоило, – выплюнул он, – пусть она согласится.

– Мы можем забрать ее хоть сегодня вечером, если хотите.

– Нет. Она должна захотеть сама.

– Правда? У тебя странные представления о том, как женщины принимают решения.

– Позаботьтесь об этом.

– Это дорого тебе обойдется. И если ты повредишь еще хоть одну посылку, наше сотрудничество прекратится, – предупредил Унна.

– Никаких повреждений. И я окажу дополнительные услуги. Все что пожелаете.

Передавать информацию, целовать младенцев перед камерами, одобрять проекты, на которые он иначе и не взглянул бы, – и все это ради забавы, к которой ему даже не разрешалось прикасаться. Зато он со всем справится сам. Покажет Билалу.

Да, это опасно, побег его верного Пятницы был катастрофой. Билал знал все его секреты и мог рассказать всему миру, кто он есть на самом деле.