– Господин Мхатре сегодня не в участке. Господин Шинде попросил своих людей вам помогать, так что у нас не должно быть проблем.
Значит, Шинде не сидел сложа руки. Он работал в полицейском участке Мальвани до того, как его перевели в Версову с повышением. Он оказал помощь большинству сотрудников Мальвани в тот или иной момент: кому-то с заявлением на отпуск, кому-то – с домашним средством от кашля, и имел полное право попросить об ответной услуге.
Наконец Наик задала вопрос, который, казалось, все это время не решалась озвучить:
– Как произошел ваш несчастный случай, сэр?
Арнав рассказал ей о грузовике, который намеренно врезался в него, вылетев из ниоткуда на большой скорости, несмотря на все попытки Арнава увернуться. Наик задала еще несколько вопросов, с помощью которых можно возбудить дело против неустановленного виновника. Ее лицо выглядело спокойным, но то, как сильно она сжимала ручку, говорило об обратном.
– Это дело может оказаться весьма опасным. Вам нужно думать о своей семье, – посоветовал Арнав.
– Со мной все будет в порядке, сэр.
– Ваш муж нашел новую работу?
Наик была основной кормилицей в семье после того, как ее мужу ампутировали руку.
– Он ищет, сэр. Скоро что-то должно подвернуться.
– Вы мне ничего не должны, Наик. Делайте так, как будет правильно для вашей карьеры.
– Мы поймаем убийцу, сэр. И того, кто пытается помешать расследованию, тоже.
Арнав мог только надеяться, что его помощница окажется права. Шинде по-прежнему не выходил на связь.
Тара нарезала круги по холлу больничного крыла, ожидая Нандини. Арнав сообщил, что похожие синие блестки фигурируют в расследовании убийства. Раз Шетти давал ей подозрительное сари, ему нельзя доверять. Но и жить у Нандини ей тоже не хотелось.
К зданию подъехала большая и блестящая черная машина Нандини. Она улыбнулась и кивнула Таре, чтобы та садилась.
– Нам нужно поговорить, – заявила Тара, открывая дверцу машины.
– Конечно, поговорим по дороге.
– Я не думаю, что это хорошая идея – жить у тебя.
– Почему?
– Мне нельзя втягивать тебя в свои проблемы. Арнав говорит, что мой босс – опасный человек.
– Тогда тебе тем более не стоит жить в отелях, – возразила Нандини.
– У палаты я буду в полной безопасности.
– Если Арнав сказал, что твой босс представляет угрозу, можешь быть уверена, что сегодня вечером они его не отпустят. Судя по виду, тебе нужен отдых, и лучше у меня, чем в больнице.
– Но…
– Полиция поставит кого-то следить за Арнавом, не беспокойся.
Тара не могла настаивать на том, чтобы остаться в больнице, при этом не заявляя свои права на Арнава, поэтому уступила женщине.
– Только на один день.
Нандини ехала, управляя машиной с легкостью, которая раздражала Тару. Нандини была умна, уверена в себе, подходила Арнаву больше, чем Тара. А теперь Тара обязана ей и никогда не сможет отплатить тем же. Ко всему прочему, Нандини не знала, что Арнав намерен с ней расстаться. Таре хотелось обнять эту женщину и сделать ей больно одновременно.
– Почему ты хочешь мне помочь?
– А что, если я скажу, что делаю все это ради работы?
Нандини сосредоточилась на дороге, не глядя на Тару.
– Работы?
– Я думала обо всем этом – о твоей жизни, о том, через что ты прошла, и о Шетти. Это стало бы прекрасным дополнением к статье, которую я пишу о возобновлении работы баров. Я журналист.
Тара попыталась представить, какой ее видит Нандини. Танцовщицей с неопрятной одеждой и дешевым парфюмом, крутящейся в злачном мире Шетти и «Синего бара». По радио играли болливудские мелодии, которые напоминали о барах, о танцах, о безрассудной глупости, с которой она соглашалась выполнять задания босса.
Тара отмахнулась от воспоминаний, благодаря небеса за то, что музыка прервалась и зазвучали новости, которые Нандини слушала с заинтересованным выражением лица.
Девушка Арнава почти не пользовалась косметикой, и у нее под глазами виднелись тонкие морщинки. У нее была квадратная челюсть, яркие, добрые глаза, руки умело лежали на руле – все это показывало Таре, какой могла бы стать она сама, если бы получила образование. Самостоятельной, полезной для общества, успешной женщиной, которая знает, чего хочет, и добивается этого. Именно такой Тара хотела вырастить Пию.
Она отвернулась и затуманенными от слез глазами наблюдала в окно за блеском и нищетой Мумбаи. С приближением Дивали во многих домах на дверях и балконах зажигались огни. Праздник радости, прославляющий царя и героя, победившего демона Равана на Виджаядашами, на этот раз не находил отклика в ее сердце. Каждый год она украшала свой дом и наполняла кухню сладостями. Вечером накануне самой темной ночи в индуистском календаре она помогала Пие зажигать лампы и пускать фейерверки. На этот Дивали она не знала, что ждет ее, и что еще важнее, что ждет Пию в будущем.
Тара глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Не отвечать Нандини было невежливо, но ей нужно было срочно взять себя в руки. В любой момент она могла разрыдаться.
