— Наш детдом в Ялуторовске был. Рудольф там выступал с концертной бригадой. Их позвали в детдом, чтобы они там концерт дали, шефский. Рудольф меня там и углядел. Говорит: “Пойдем работать со мной, в люди выведу”. Мне из детдома не очень хотелось в люди-то. Но директорша обрадовалась: надо ведь было меня куда-то пристраивать, а тут такой случай… Ну и сам я потом вроде бы загорелся… Рудольф обещал: “Белый свет повидаешь, артистом станешь”. Заманчиво сделалось… Он, паразит, еще знаешь чем купил меня?
— Чем?
— Нашептал по секрету… Врачи, мол, тебе помочь не могут, а я тебя, если повезет, вылечу. Я, говорит, знаю белую и черную магию, у меня всякие книги про это есть. Нынешние люди в колдовство не верят, время не то, да и запрещено это нынче, но иногда, мол, оно все-таки помогает. Я поверил. У меня это последняя надежда была…
— А он что… правда колдун?
— Да не колдун он, а… — И Ферапонт в рифму сказал нехорошее слово (когда человек часто портит воздух). Хотя книги-то у него и правда есть. Старинные. Он иногда их читает и похваляется, будто знает великие чудеса. Только я не видел ни разу, чтобы из его колдовства что-то получилось…
— А фокусы?
— Фокусы — они же обыкновенные. Ловкость рук да всякие приспособления. Хоть кто может научится… То есть не “хоть кто”, здесь тоже талант нужен, как всякому артисту, но колдовство тут не при чем…
— А у Рудольфа талант?
— Вообще-то он мог бы стать известным, если бы пил поменьше. И если бы его в большие города пускали…
— А его разве не пускают?
— С такой-то фамилией! Это же все равно, что Гебельс или Геринг!
— Можно же, наверно, сменить…
— Ему советовали, а он упрямый. Говорит: “С какой фамилией родился, с такой и помру”. Да и хоть на “Иванова” сменяй, все равно по паспорту немец. В МГБ ведь не дураки сидят… Ему еще не самое плохое выпало. Многих немцев, которые в Советском Союзе жили, знаешь куда в начале войны загнали?
Винька вздохнул. Он кое-что знал, кое о чем догадывался.
— Сперва его тоже на Север, в трудармию, а потом как-то посчастливилось: отпустили по здоровью, даже выступать разрешили…
— А ты… тебе с ним не надоело? Можно ведь, наверно, в другое место устроиться, филармоний и цирков много.
— Можно… Меня звали год назад в одну труппу, в большую. Да как-то не получилось. Честно говоря, жалко его стало. Он же без меня сопьется на фиг за неделю… А теперь жалею, что не ушел.
— Разве теперь нельзя уйти?
— Можно… Раньше он мои документы у себя держал, а недавно я отобрал. Храню при себе. Свободный человек… Наверно, уйду. Я и так вон сколько терпел, четыре года. Он ведь такой псих иногда бывает. Один раз, давно еще, ремнем излупил, сволочь. Целую неделю сидеть было больно. Сам, небось, знаешь, как это…
— Ничего я не знаю! — уязвленно откликнулся Винька. — Никто меня никогда не лупил!
— Ну, так узнаешь еще. Без того ни один человек в детстве не проживет.
— Ничего я не узнаю! Чего ты чепуху городишь!
— Да ты не злись…
— А ты не ворожи зря! Тоже мне цыганка-гадалка!
Оба насупленно замолчали. На станции обиженно вскрикивали паровозы.
Винька примирительно сказал:
— Но, наверно, не всегда же Рудольф такой вредный?
— Не всегда. Бывает наоборот… А как выпьет, так вообще… слюни пускать начинает? “Маленький, где ты?” А то еще лапать начинает потными ладонями. А я ему кто, невеста, что ли?.. Я один раз ему суп в морду выплеснул. А он думаешь что? Реветь начал как баба: “Ты у меня один на свете, а как со мной обходишься…”
И опять замолчали.
Как Винька мог утешить Ферапонта?
— Знаешь что? Медицинская наука сейчас ведь очень сильно развивается. Например, пеницилин придумали, чтобы от заражения спасать. Раньше заражение крови было смертельно, а теперь запросто вылечивают. Может, и для твоей железы придумают препарат, чтобы она заработала…
— Может, и придумают когда-нибудь… Только мне он не поможет. Эту мою болезнь надо в детстве лечить, а я-то буду уже застарелый…
— Может, скоро придумают.
— Ты хороший человек, Винька, — вздохнул Ферапонт. — Ну, давай спать… Свечку-то не гаси, ладно?
Проснулись они поздно. По доскам топали, и слышен был громкий голос иллюзиониста Циммеркнабе:
— Маленький! Эй, Маленький, где ты? Ну, хватит прятаться, дядя Рудик тебя ждет! Пора на работу!
— Началось, — пробурчал Ферапонт и стал натягивать брюки.
Собираясь на спектакль, Кудрявая принарядилась. Пришла к Виньке в белом платьице с красными горошинами и с красной ленточкой на белых своих, отросших до плеч волосах.
— Де Лавальер, — похвалил Винька.
Она засмущалась:
— Да ну тебя…
Винька похлестал штанами о забор — выбил из вельветовых бороздок скопившуюся пыль. Попросил у Людмилы чистую ковбойку — с зашитым плечом, но поглаженную и со всеми пуговицами. Под сандалии надел синие носочки — и решил, что он “вполне”. А чего еще наряжаться-то? Во-первых, все равно не во что, а во-вторых, не в театр же идет…
То есть как раз в театр! В летний… Но это лишь одно название!
