Последней Энглер взял пулю. Он была погнута и сплющена от удара в его левую большеберцовую кость. Ни на работе и нигде в другом месте он не говорил о том, что сохранил эту пулю, никогда не носил и никому не показывал Полицейский боевой крест[66], которым его наградили за необыкновенный героизм. Не многие из тех, кто работал с ним, знали, что он был ранен при исполнении служебных обязанностей. Это не имело значения. Энглер повертел пулю в руке, потом положил ее на столешницу. Он знал, и этого было достаточно.
Он убрал свои сувениры в ящик стола и запер замок, после чего набрал номер секретаря отдела.
– Пусть войдут, – сказал он.
Минуту спустя дверь открылась, и вошли три человека: сержант Слейд и два штабных сержанта, приписанных к делу Альбана.
– Докладывайте, – велел Энглер.
Один из них вышел вперед:
– Сэр, мы закончили работу с документами Службы безопасности на транспорте.
– Дальше.
– Согласно вашему поручению, мы просмотрели все документы за восемнадцать месяцев в поисках каких-либо указаний на то, что убитый мог совершать путешествия в США до четвертого июня этого года. Мы нашли такие свидетельства. Убитый под тем же вымышленным именем Тапанес Ланьдберг въехал в Штаты из Бразилии приблизительно год назад. Это случилось семнадцатого мая, через аэропорт Джона Кеннеди. Пять дней спустя, двадцать второго мая, он улетел в Рио.
– Что-нибудь еще?
– Да, сэр. По документам Министерства внутренней безопасности мы обнаружили, что человек с таким именем восемнадцатого мая вылетел из аэропорта Ла Гуардия в Олбани[67], а вернулся двадцать первого мая.
– Фальшивый бразильский паспорт, – сказал Энглер. – Качество документа, вероятно, было самое высокое. Интересно, где он его заполучил.
– Такие вещи наверняка легче получить в Бразилии, чем здесь, – заметил Слейд.
– Это точно. Что еще?
– Это все, сэр. В Олбани след обрывается. Мы проверили все имеющиеся возможности с помощью местной полиции, турфирм, автобусных терминалов, региональных аэропортов и авиакомпаний, отелей и фирм по прокату автомобилей. Тапанес Ланьдберг нигде не засветился, пока не сел на обратный самолет до Ла Гуардия двадцать первого мая, а на следующий день вылетел в Бразилию.
– Спасибо. Отличная работа. Вы свободны.
Энглер дождался, когда двое штабных выйдут из кабинета, и кивнул Слейду, показывая ему на стул. Из кипы бумаг на одном углу стола он взял пачку больших каталожных карточек. В них содержалась информация, с энтузиазмом собранная сержантом Слейдом за последние несколько дней.
– Зачем наш друг Альбан вдруг поехал в Олбани? – спросил Энглер.
– Понятия не имею, – ответил Слейд. – Но я готов спорить на что угодно, что два этих полета связаны.
– Олбани – городок небольшой. Тамошний аэропорт и центральный автобусный терминал запросто поместятся в приемную Портового управления Нью-Йорка. Альбану было бы трудно скрыть там свои следы.
– Откуда вы столько знаете про Олбани?
– У меня есть родственники в Колони, на северо-западе Олбани. – Энглер занялся каталожными карточками. – Ты славно поработал. В другой жизни ты мог бы стать первостатейным журналистом-расследователем.
Слейд улыбнулся.
Энглер медленно листал карточки:
– Налоги Пендергаста и декларация собственности. Думаю, заполучить это было непросто.
– Пендергаст довольно закрытый человек.
– У него четыре объекта недвижимости: два в Нью-Йорке, один в Новом Орлеане и еще один тут поблизости. Тот, что в Новом Орлеане, – парковка. Странно.
Слейд пожал плечами:
– Не удивлюсь, если у него есть и офшорная недвижимость.
– Я тоже не удивлюсь. Но боюсь, что мои дальнейшие раскопки на этот счет будут безуспешны, сэр.
– Об этом нет и речи. – Энглер отложил карточки в сторону и взял другую пачку. – Список произведенных им арестов и обвинительных приговоров. – Он пролистал карточки. – Впечатляет. Очень впечатляет.
– Мне представляется наиболее интересной статистика по числу преступников, погибших в процессе задержания.
Энглер отыскал цифры, и брови его удивленно взметнулись. Затем он продолжил чтение.
– Как я погляжу, количество объявленных ему благодарностей не уступает количеству выговоров.
– Мои друзья из ФБР говорят, что это противоречивая личность. Одинокий волк. Он богат и независим, берет жалованья по доллару в год для отчета. В последние годы руководство ФБР не вмешивается в его дела, пока раскрываемость высокая и он не совершил ничего из ряда вон выходящего. У него в Бюро, кажется, есть один влиятельный невидимый друг. А может, и не один.
– Мм. – Энглер снова принялся просматривать карточки. – Работа в спецслужбах. Чем он занимался?
– Засекречено. Мне только удалось узнать, что он был награжден несколькими медалями за храбрость и завершение неназванных особо важных операций под прикрытием.
Энглер сложил карточки в пачку, выровнял ее края и отложил в сторону:
– Тебя все это смущает, Лумис?
Слейд посмотрел на Энглера:
– Да.
– Меня тоже. И какой отсюда вывод?
– Как-то все это дурно пахнет… сэр.
