– Я за тобой вечером приеду. К пяти вечера должен быть готов! – улыбаясь говорила девушка, не отнимая руки от его промежности.
Всеволод же заботливо застегнул барышне две пуговицы на рубашке, поцеловал её в щеку, и покинул автомобиль с символичным названием «Веста». До Новокузьминской улицы Игорь довёз быстро. Сева поцеловал свою даму в щеку, и пошёл к себе домой. Его ждал долгожданный очаг.
Ну домашний, не домашний очаг, но пристанище точно. Он шёл дальше, хорошо что заметил бабушек на лавочке у подъезда, и успел поправить отчаянно топорщившийся член в штанах. Давно не видел Сеню! Взбежал по лестнице, и нажал на звонок. Дверь медленно открылась.
– Ты уже пришёл? Ксения говорила, что ты в командировке?– встретила его мама у порога.
– Да мам, приехал.
– Давно я её не видела, – сходу перескочила на новую тему родительница, – всё не заходит. Но, правда, звонила сегодня.
– Сегодня и придёт. К пяти вечера.
– Вот и хорошо, – обрадовалась родительница, – Я пирогов напеку. Чуть не забыла! Тебя Петька спрашивал. Пока борщ будет готовиться, успеешь зайти к нему. Но второе уже есть. Лучше поешь.
Мама была рада сыночку, которого на кухне ожидала праздничная жареная картошка с котлетками. Собственно, родительница не знала, где был Всеволод, и находилась в уверенности, что это командировка.
– Садись, Сева всё готово, – приговаривала радостная женщина.
Да, после больничной гречки и риса божественный, умопомрачительный аромат ударил в широко раскрытые ноздри юноши. Жареный лук с свежайшим укропчиком оттенял аромат поджареной молодой картошки. Крупные дольки лежали на тарелке, способные соблазнить даже святого Иеронима в Ливийской пустыне.
Сразу с места в карьер! А хотелось прилечь после сытного обеда, на диван, дождаться вдохновения, и написать новую строфу…Но, видать, не сейчас. С Петькой особо не напишешь, а если и Герка там…Надо было идти.
Гера тоже, как и Всеволод попал в дурдом. Сева из -за отравления «старичком», а вот Гера вследствие банального алкоголизма. Ну, попросту, «белку» поймал.
Сева разобрал больничные вещи по шкафам и ящикам, и собрался в последний подъезд к своему товарищу.
Длинный звонок в дверь и замок открылся, словно по волшебству, а гостя пустили внутрь.
– Привет Сева. Кофе хочешь?– гостеприимно выразился товарищ.
– Не откажусь.
– Да, кстати, у Герки зуб болит. Просил помочь.
Просил помочь? Сева призадумался. Что за ерунда… Стоматолог в двадцати шагах отсюда…Он вошёл в гостиную и увидел давнего друга.
У Герки здорово опухла левая челюсть, налицо имелся(во всех смыслах) флюс.
– Здорово друг! – с некоторым акцентом поздоровался приятель, – сейчас выпьем кофе, и ты поможешь.
– В чём? – ощутимо напрягся поэт, – если только рифму найти…
– Нет, дело то простое. Я всё обдумал. Ты мне зуб выбьешь. Платить этому козлу две тысячи я не намерен.
Сева посмотрел на себя. «Ну, спортивный, ну занимаюсь. Но что ты это?»
– Гер, могу не справиться, и выбить другой ! Совсем не больной зуб.
– Я всё обдумал. Всё просто. Смотри, – и он придвинул план-схему.
Положительно, что лечение повлияло на Германа. Правда, Лютиков пока не понимал, в хорошую или плохую сторону.
На схеме была кувалда, бьющая по деревянной плашке. Плашка бьёт по резиновой накладке. Да не простой- а вырезанной в форме поверхности этого источника боли. Да, это был настоящий чертёж.
– Ну что? – спросил техник с больным зубом, но не юный.
Сева с сомнением подал плечами. Чёрт, такое творят только по синей волне, а они трезвее трезвого. Что- то не так…
– Кофе попей, – вмешался в ход мысли Петька, – да я бы сам сделал, да рука болит…
Нет, но кофе был превосходный и с последним глотком Лютиков решился. В конце концов, человек искусства должен быть готов на поступки, и это был именно тот случай.
