Она с трудом вышла из этих садов Цирцеи, ведь из так труно было покинуть, Но надо ыло ехать на окраину, где в галерее уалось устроить свою персональную выставку. И надо было переодеться.
Майор ФСБ обходила двухуровневую галерею на Ташкентской улице. Всё в принципе нравилось, но было ей здесь неуютно. Надо было забрать Севу из дома отдыха, не могла же она, как какая -то неудачница открывать одна, без спутника жизни, столь знаковую выставку. Собственно свою, первую персональную, правда, в Выхинской картинной галерее. Здание, вернее, первый этаж здания, рядом с управой района, где висела и знаковая красивая табличка. с замечательными буковками.
Она приезжала посмотреть на стеклянную витрину галереи, прошла мимо смотрительниц с кислыми и злыми лицами, впрочем, это было так обычно. Свет лился с белых стен на её полотна, и теперь, эти картины выглядели здесь более чем органично. Теперь, она увлеклась творчеством Прерафаэлитов, и всё её двадцать работ были исполнены в классической технике, одна даже в стиле сфаммато. Небольшой холст, сорок на сорок сантиметров в богатой резной рамке, плод тяжелой и любимой работы. Это полотно должно было стать гвоздём выставки, и называлось «Леда и Зевс», где громовержец в образе Лебедя оплодотворял пылкую красавицу. Ещё одна работа называлась «Выбор Париса». На ней красавец Парис, списанный с её Севы, выбирал кому отдать яблоко. Афродитой, понятно, была она сама, образ Геры был передан обликом несравненной Бузовой, а Афины- Паллады Ией Остергрен, длинноногой шведской фитнес – моделью. Ну посчитала Ксения, что так будет лучше всего.
Смотрительницы и смотрители косились, глядя на утончённую наготу изображений. Собственно, смотрители, пускай и в возрасте, больше внимания обращали внимания на её сиськи и задницу, так отказываться от джинсов и клетчатых рубах и переходить на безразмерные балахоны совершенно не желала. Но, в общем, было вполне неплохо, надо было только забрать в типографии проспекты и альбомы выставки. Но , сегодня она была в парадной форме ФСБ, с золотыми погонами, и бабки не верили своим глазам, что такой большой человек любуется картинами, и ещё такими.
Но и от службы в органах её никто не освобождал, хотя, конечно, майорские погоны радовали обладательницу большим окладом, и теперь возил её прапорщик Игорь Фролов уже на Ладе Весте. Форд теперь сняли с снабжения российских спецслужб. Ну да, теперь в тренде импортозамещение, да и машина ёмкая, хорошая, тёплая.
Она наконец, с трудом покинула галерею, и быстрыми шагами почти дошла до автомобиля. Хлопнула верь, и девушка напомнила водителю:
– Игорь, нам в дурдом.
– Чего так сразу, Ксения Игоревна?
– Нам с тобой рано пока. Но Севу заберём. Засиделся он там.
Побег Скайфола
Майкл уже год сидел в Лефортово. Попался по-глупому, барыжил канадской травой, там ведь это не возбраняется. Ну а кто по-умному садится? Таких лично Майкл не встречал.
Его полосатая красивая роба, напоминала ему дедушкину пижаму, была в общем то весьма удобной. Окон не было, из развлечений была только игра в крестики – нолики, и притом только самому с собой. Этим и сейчас он занимался. Его мучила дилемма, куда же проставить О , что бы выиграть…И то, что попал он сюда по вине Джона Розенблюма. Проклятый неудачник попался в руки ФСБ и сдал всю агентуру. Джон работал на ЦРУ, а Майкл был у него связником от МИ- 6.
Но размышления были прерваны громким голосом из радиоточки. Гигантское черное ухо начало вещать какую то дурацкую передачу…
Но суперагент помнил последний инструктаж в Лондоне:
« Агенг Скайфол, мы вас вытащим даже с того света».
Правда, сидел здесь он почти год, притомился есть на обед щи и макароны, а на десерт пить компот из сухофруктов. Такое обращение виделось ему просто бесчеловечным. Но вот, программа продолжалась, и он , вздрогнув, услышал ключевую фразу:
« Абрикосовая косточка в компоте»
В Лондонграде знали о садизме ФСБ, и что компот станет последней отрадой иноземного сидельца. Майкл выпил компот, и толстыми, мясистыми пальцами проверил все сухофрукты в своей чашке. Наконец, попался большой переваренный абрикос. Скайфол облизал ставшими сладкими руки, и достал косточку. Сломав этот контейнер, обнаружил в нём ампулу. Он знал, что времени совсем мало, и сейчас прибегут надзиратели, или как их зовут русские, вертухаи.
– Меня не бросили, – тихо прошептал уроженец туманного Альбиона.
Уже загремел ключ в двери камеры, и медлить было нельзя. Снова загорелся яростный огонь в глазах супершпиона, быстрое движение- и на полу камеры лежало бездыханное тело.
***
Он очнулся от холода, накрытый лишь простыней. Как видно, агенты ФСБ признали его мертвецом, и это развязывало ему руки, но сейчас он находился в смешном положении. Для смеха побренчав и биркой на большом пальце. Это был сигнал связному, работающему под прикрытием в этой юдоли смерти. Теперь надо было только ждать и надеяться, что его бренное тело не сожгут раньше обычного в печи Ново- Арангельского крематория.
