Собравшись с духом, я начинаю сползать по внутренней стороне ворот, и оборотни пропадают. Я отчаянно кручу головой, но их нет! Волки мечутся по ту сторону, но снег подо мной нетронут. В остальном всё без перемен, включая границу леса вдали. Исключая замок из искристо-багряного камня. Сумрачная громада появляется ниоткуда, причём ни дороги, ни иных строений я не нахожу. Это странно.
Это странно ещё и потому, что мой знакомый — тот, что сидел в дупле — не имел понятия, что теперь за воротами. А как это возможно, если… Я нашариваю в кармане памятную монетку и верчу её в предутреннем свете. На обороте выбит замок. По очертаниям тот самый.
Не помешало бы разведать, нет ли там опасных сторожевых чар? Но в данный момент волки заботят меня больше, чем неведомые обитатели замка. Едва солнце поднимется, оборотни сообразят, как одолеть ворота, и что тогда? Я колеблюсь ещё мгновение, а потом кидаю свой мешок на девственный снег. Ничего не происходит.
Я спрыгиваю следом и с головой ухожу под лёд. Плащ зацепляется за кованых птиц, не давая мне утонуть, но горловина душит, и я едва успеваю вынырнуть из воды. Всё равно холод не даёт глотнуть воздуха. Ощущение такое, будто в тело вгрызлись все твари сразу. И за решётку не подержишься — волчьи зубы там всюду! К счастью, меч отлетел чуть в сторону — до него я успеваю дотянуться. Потом мышцы перестают слушаться, и я безумно медленно выволакиваю себя на лёд, опираясь на самоцветную рукоять.
Дальше не лучше. Я отдираю плащ от решётки, разрываю ворот и лежу не в силах пошевелиться. Замок безмолвствует, волки бесятся — сейчас они видны так близко, что только руку протяни. Была охота! Мне даже думать тяжело о движениях. Но всё же надо идти, а то замёрзну. Надо идти, а то светает. Светает, чтоб его. А я ведь всегда любил восходы!
Я встаю, налегая на меч, подбираю мешок, и пытаюсь отойти от арки, но ноги отказывают, а о руках лучше забыть. И голова перестала соображать. Пока она соображала, я предполагал обойти замок стороной. Но теперь вряд ли дотяну до леса. Костёр бы развести, но какой от него толк на ветру? И нет здесь ничего для костра — голое поле, только лёд трещит под ногами. Трещит и трещит. Если снова попаду в воду, тем всё и кончится.
На волков я больше не гляжу, навряд ли они за мной увяжутся. Как сунутся, так и потонут. Лёд-то тонкий! Перед самым замком он так тонок и прозрачен, что можно различить тех, кто лежит на дне. Их много, но непонятно, люди это или уже нет. Бледные светящиеся тени снуют над ними, и я дольше, чем нужно, стою на первой ступени лестницы, скованный диковинным зрелищем. Счастье, что я этого не видел прежде, чем к ним провалиться!
Я не хочу в этот замок.
Заря, наконец, заливает правую половину неба, зажигая рубиновые искры на лестнице. Волки на той стороне ворот обращаются людьми и в ужасе устремляются обратно к лесу, подхватив мёртвых. Меня они не замечают и не помнят про драку. Но местность им не по душе. Надеюсь, у нас разные вкусы.
Я опасаюсь враждебного колдовства, но существ подо льдом боюсь не меньше. Пожалуй, стоит подняться на пару ступеней. Если я сосредоточусь, то смогу дойти. Ладно, доползти. Зато внутри нет снега и ветра, а в замке должен найтись очаг. Только бы дожить до огня…
На первый взгляд дверей нет. Но я ударяюсь в них лбом, и створки распахиваются. Кажется, они той же природы, что и мой меч — прозрачные, но крепче металла. Непонятно, какой в этом смысл, если не ставить засовы? Ладно, я тут жить не собираюсь. Я захлопываю двери ногой и остаюсь лежать на полу.
Тёмный каменный зал озарён только рассветными лучами — через прозрачную дверь. На потолке угадывается хитрая роспись, на стенах — бледные гобелены… Всё очень старое. И всё ещё очень холодно.
Я закрываю глаза и прислушиваюсь, но не улавливаю ни звука. Кто бы согласился жить в таком доме? Один лёд кругом! Вряд ли я рискну идти по этому льду дальше. В случае чего придётся бежать назад к волкам.
Бежать — слишком бодрое слово. Не представляю, что бы меня сейчас заставило бегать. Раз десять я мысленно считаю до трёх, прежде чем отчаянным усилием вздёрнуть себя на ноги. Чтобы не упасть и не выронить меч, мне приходится ухватиться за гобелен. А! Я не могу ничего выронить! Рукоять примёрзла, и пальцы свело намертво. Прекрасно. Одежда на мне хрустит, волосы застыли ледяными сосульками. Первым делом необходимо раздобыть свет и тепло. Остальное терпит.
Самодельный факел я позабыл под мёртвым деревом, но на стенах хватает факелов. Я забираю один. Надеюсь, хозяева не огорчатся. Хотели бы, давно бы огорчились. Я поджигаю факел Пером, и в утренней полумгле вспыхивает трескучее изумрудное пламя, холодное, как и всё здесь. Ух ты, у них есть зелёная вода! Интересно, много ли?
