— Так драконы слишком хороши или слишком плохи, чтобы оставаться людьми?
Когда Хорпа переводит на меня взгляд, улыбка из её глаз пропадает.
— И то и другое, — произносит она тем же размеренным голосом, — они разные. Как и все в этом мире. Но я уже сказала, что нет грани между тобой и драконом. Просто ты очень бестолковый дракон. Всё равно что новорождённый. Правда, по-настоящему они не рождались давным-давно. И почти так же давно не умирали. Хотя иногда стоило бы.
— Вероятно, во мне дракон умер, — предполагаю я с нервной усмешкой, — я не помню прошлых жизней. И никогда не раскрывал крылья. Так почему вы решили, что они у меня есть?
— А Перо чьё?
— У вас оно тоже имеется, — я бросаю взгляд на подставку для ложек, притулившуюся на краю деревянной стойки. В неё среди прочей утвари воткнуто и Перо — серебристо-чёрное, острое, будто нож.
— Куда же без Пера? — улыбается трактирщица. — Магия — рисунок огнём по воздуху. Но летать для этого необязательно.
— А вы умеете лететь?
Сам не знаю, верю я в это или нет.
— Ни в коем случае, — успокаивает Хорпа, — на потеху я не превращаюсь, да и крылья давно растеряла.
Может, она говорит в переносном значении, а может в прямом. Или в обоих значениях. Пока я размышляю над этим, Эйка поднимает на хозяйку задумчивые глаза:
— Если у вас пятнадцать сыновей, это значит, что дракон возродится в каждом?
— Это значит, что он не возродится, — отвечает Хорпа, тяжело поднявшись из-за стола, — что-то разговоры у нас пошли невесёлые! Сыграем лучше в кораблики. Уж это ты умеешь?
Мне бы не хотелось краснеть под её взглядом, и я признаюсь с улыбкой сожаления:
— Умею. Но играю неважно.
Ситуация кажется одновременно забавной и жуткой.
— Кто же в наши дни хорошо играет? — вздыхает Хорпа, извлекая из-под стойки поцарапанную игральную доску.
Её заскорузлые пальцы с неожиданной ловкостью расставляют фигуры по голубому полю. Кораблики потрёпаны многолетними бурями, но видно, что изготовлены они куда искуснее тех, что я оставил на маяке.
Выбирать цвет хозяйка предлагает Эйке, зажав в каждом кулаке по кораблику. Эй указывает на алый — в той руке, на которой перстень.
— Колечко доставил в замок последний из моих мальчишек, — неожиданно сообщает Хорпа, поворачивая ко мне угол доски, занятый алым флотом, — колдовал над камнями, конечно, не он. Но нести ему доверили.
Я пытаюсь сосредоточиться на правильном ходе, но поневоле гадаю: последний — это по старшинству или из оставшихся? Или опять и то, и другое?
— Этот перстенёк и прочие безделушки, — поясняет Хорпа с сухим смешком. — Королева была большая модница, а камни таковы, что непременно засмотришься! Она их надела и не смогла отвести взор от зеркала. С того всё и началось. Тебе, деточка, повезло, что ты в зеркалах не отражаешься!
Трактирщица снова глядит на Эйку с тёплой улыбкой. Эйка тоже улыбается, но слегка напряжённо.
— Мы утопили прочие камни. Не знаю, правильно или нет, — тихо поясняет она, — в замке тьма зеркал, и в каждом кто-то живёт. Мы и сюда принесли два зеркала, они нас защищали в дороге.
— Хоть какой-то прок, — невозмутимо одобряет Хорпа.
Я, наконец, спускаю на воду первый кораблик, и он тут же тонет под натиском белой армады.
— А вы, получается, были против короля? — невинно интересуется Эй.
— Против которого? — уточняет Хорпа, двигая крохотные судёнышки. — Тут каждый воевал за своего короля. Их двое было братьев. Близнецы — не отличить! А дракон, соответственно, один. Но поди его разбери — решил драться по разные стороны! Замок достался старшему, он и бежал со своими кораблями. А мы тут были за младшего, он казался нравом помягче.
Помягче — это в смысле подослать в дом брата проклятые драгоценности, чтобы там все полегли?
— Вы так много знаете, — произношу я тихо, — а обо мне что расскажете?
— Ты хочешь, чтобы рассказала? — Хорпа расправляется с двумя моими судёнышками подряд. — Когда долго живёшь, узнаешь много. Но радости от этого мало.
Могу себе вообразить. Нет, не могу. И не хочу вспоминать. Думаю, Хорпа угадывает это по моему лицу. А я всё думаю, мой отец, или я, или мы — как это назвать точнее? Он нарочно так сделал, чтобы начать заново? Или это вышло случайно? Встретил девушку, полюбил, решили — пусть будет новый дракон… А потом он пробил лодку. Не представляю, как бы я поступил! И не то, что боюсь узнать, просто мне кажется, это меня поглотит. И что тогда останется от нас с Эй?
Я начинаю понимать, зачем им всё это понадобилось, этим непостижимым пернатым созданиям. Волшебникам, лепившим из живого и неживого всё, что угодно. Даже с одним Пером такого натворишь, что ай-яй! А сколько перьев на драконе? Должно быть, они устали от всемогущества, а потом устали от бессмертия и затеяли войну. Наверное, под толщей лет крылась иная причина, но сейчас это уже не имеет значения.
Углубившись в размышления, я нечаянно захватываю у Хорпы два корабля, а, вынырнув в реальность, не могу понять, как это мне удалось? С остатками моего флота она разделывается легко и без сожаления. Я даже не расстроен. Мне не до игр, и вообще играть с вечностью — глупая идея.
