— Это почему? — Джек, только что заглядывающий в угол за одну из сушильных машин, оборачивается ко мне в кои-то веки с живым интересом в глазах.
Пожимаю плечами.
— Земляне живут на Земле и не будут мотаться по Вселенной, как ты. Для них это… — Щелкаю пальцами, подбирая слово. — Недостойно.
Интерес гаснет, Джек закатывает глаза к потолку.
— Стереотипы. — Морщится. — Я жил на Земле пять лет, люди как люди.
Подбираюсь на своей скамье, садясь теперь не поперек нее, а вдоль, и, притянув колени к груди и обняв их руками, жадно смотрю на собеседника. Информация — как сладко это слово!
Джек бросает на меня взгляд, потом усмехается и качает головой.
— Ты бы себя видела — Пиранья Пираньей.
— А я и есть… — начинаю запальчиво и обрываюсь. — Откуда ты знаешь, как зовут меня коллеги? — Прищуриваюсь, рассматривая его с подозрением.
Может, я зря расслабилась? А он — что? Следил за мной? Выискивал на меня данные? Когда? Явно до встречи в обеденном зале Барона — потом бы не успел.
Джек же равнодушно пожимает плечами.
— Это ты написала мне, а не наоборот. Я всегда собираю информацию о тех, с кем собираюсь иметь дело, — сообщает уже из-за очередной стиральной машины. Дотошный.
— То есть ты изначально знал, что я и та журналистка, которая донимала тебя на Альфа Крите, один и тот же человек? — искренне удивляюсь.
Я же «его проблема», чтоб его. Недовольный какой все время…
— Кайя не такое частое имя.
— И нередкое!
— Мой контакт не дают кому попало, так что я заинтересовался.
Наконец убедившись, что все чисто, Джек в последний раз обходит помещение по кругу и плюхается у стены прямо на пол. Ясно, скамья тут одна, а находиться рядом со мной ему претит. Откидывает голову на стену и прикрывает глаза, свесив руки между ног, согнутых в коленях.
Он что, спать собрался?!
— И? — настаиваю.
Джек с явным недовольством приоткрывает один глаз.
— Что «и»? — передразнивает. — Подумал, что это может быть очередное расследование избалованной идиотки. Теперь вижу, что нет. Так что берусь. Вопросы?
— Миллион!
— Разбуди, когда все высушится. — Прячет лицо в сгибе локтя и затихает. Вот же!
Но я тоже не помню, когда в последний раз нормально спала. А он еще и ранен, хоть и держится.
Мерное жужжание стиральной машины убаюкивает, глаза слипаются…
К счастью, аппарат издает звонкую трель, оповещая об окончании программы, и я заставляю себя встать, чтобы переложить вещи в сушилку.
Только после этого позволяю себе расслабиться и вытянуться на скамье в полный рост.
Итак, что мы имеем? Занимается наркотиками и работорговлей. Работает под прикрытием. Имеет кучу имен. Спецагент? Вольный наемник? А еще жил на Земле и держал кошек — как-то не вписывается…
Кто ты, черт возьми?
На этой бессильной мысли веки окончательно тяжелеют, и я вырубаюсь, будто меня снова огрели по голове чем-нибудь тяжелым.
— Вставай, — кто-то настойчиво трясет меня за плечо.
Ну зачем? Я же только что уснула…
— Шо-о-он, — недовольно ворчу и вяло отбиваюсь, пытаясь натянуть на голову одеяло, но руки ловят лишь пустоту, — завтракай один, я худею…
В ответ раздается крайне некрасивое ругательство, какими мой брат обычно не пользуется. Да и голос другой…
Черт, это не Шон!
Сонный мозг наконец стыкует кривые обломки мыслей-пазлов в единую картинку, и я поспешно вскакиваю. Слишком поспешно — до искр из глаз. Но не из-за резкой смены положения, а потому что со всей дури врезаюсь лбом в подбородок того, кто только что так настойчиво пытался меня разбудить и не успел отпрыгнуть в сторону, не ожидая такой подставы.
Кажется, даже слышу клацанье резко сомкнувшихся от удара в челюсть зубов. А может, и в правду показалось, потому что в голове стоит звон — только что собравшиеся пазлы с грохотом бьются о черепную коробку.
— Бриться не пробовал? — шиплю, с досадой растирая пальцами ободранный жесткой щетиной лоб и часто моргая в попытке сморгнуть выступившие от боли слезы.
Есть же люди как люди: избавляются от растительности на лице раз и навсегда, а потом до старости живут припеваючи, не зная бед. Так нет же, мне достался любитель щетины.
— Сначала думать, а потом делать не пробовала?! — рявкает Джек в ответ.
Он обнаруживается в полуметре от меня. Стоит, взявшись за подбородок, и, приоткрыв рот, двигает челюстью из стороны в сторону, проверяя ее целостность. Покраснение на коже в том месте, куда я так метко влепилась, видно даже сквозь темную поросль, а это он еще смуглый.
И вид у него в этот момент такой умильно-шокированно-возмущенный, что я перестаю тереть свой многострадальный лоб и прыскаю.
Джек одаривает меня очередным убийственным взглядом и наконец отпускает пострадавшую челюсть.
— Придурочная, — припечатывает.
— Просто у кого-то реакция ни к черту, — немедленно отбиваю «подачу».
Кто у нас самый меткий стрелок-камикадзе-секретный-агент? Вот и отпрыгнул бы от летящей ему в лицо опасности и не махал бы потом после драки кулаками.
