Раздвигаются дальше лучами границы,
И желание верить, творить и мечтать
Не дадут скорлупе, слишком хрупкой, разбиться.
Что однажды в ночи любопытный юнец
Отодвинул заветную с краешку щелку,
И увидел, что есть у вселенной конец,
И что вся она входит на кончик иголки.
И все – все, что содержит она – все внутри.
В нас внутри, целиком, и ни мало ни много.
И когда тебе плохо – то просто замри
И прислушайся. Это – звучание бога.
Может выдумки, может иллюзия снов,
Все хотели бы знать, но вот только – когда бы?
Может в этом заложена мудрость веков,
Философия сказочной курочки рябы?
Может то, что запрятано было в яйце -
Смерть чего-то, что длилось всегда, бесконечно?
Может в складке у глаз на любимом лице -
Отражается путь удивительный млечный?
Еще много чего про нее говорят,
А я слушаю стук неуемного сердца,
Закрываю глаза, представляю цыплят
И любви океан за скорлупочной дверцей.
И тогда, замыкая по кругу кольцо,
Я вдыхаю любовь, чтоб с другими делиться.
Говорят, что вселенная наша – яйцо,
И мы все в ней живем, чтобы снова родиться.
Так бывает – ты проснешься
После долгих зимних лет,
Диву дивному даешься:
Кто подслушивал сюжет?
Может, фильм про нас снимают?
Жизнь вдыхая в чистый лист,
Вдохновенье догоняет
Кино-экшен-сценарист?
Оператор киноленты
Смонтажировал мечты.
Режиссер считал моменты,
О которых знал лишь ты.
Это фильм про нас снимают,
Оскар бронзовый дадут.
Восхитятся и подарят
Заключительный салют.
И пока в банкетном зале
Не сошла с орбит Земля —
Поздравляем, вы в финале!
Улыбнитесь, вас снимают.
Вас снимают с корабля.
Если бы дали заглянуть
В самое честное зеркало —
Там, где луна видна насквозь
И светятся звезды днем,
Там, где отчетливо виден путь,
Там, где винить некого,
Там, где в огромной бездне слез
Есть лишь один простой вопрос.
Если бы дали заглянуть —
Что б ты увидел в нем?
Если бы дали заглянуть
В самое честное зеркало,
Где отражается лишь суть
Помыслов и души,
Где не удастся обмануть,
Где мысли разложены на молекулы,
Не позволяют улизнуть,
Или списать на кривизну,
Сможешь смотреть, скажи?
Если бы дали заглянуть
В самое честное зеркало,
В то, что нельзя никак разбить,
И не смотреть нельзя,
Сможешь потом уснуть?
В отражение, где только что искрой бегало
И закручивалось в тоненькую нить,
То, о чем невозможно говорить,
То, что не увидят чужие глаза,
То, что лишь только сам ты можешь определить,
Ты бы узнал себя?
Если хочешь узнать – слушай.
Расплескались мои дела.
Людям бог раздает души,
А моя давно умерла.
Как ледышка в руках застыла —
Бесполезно теплом дышать
Уронила, чуть не разбила.
Бедная ты моя душа.
Я ее одеялом грела,
Травяной предлагала чай.
Колыбельные ей пела,
Уставала всю ночь качать.
Я и в землю ее сажала
В тот горшочек цветочный твой,
И из леечки поливала,
И присыпывала золой.
Я и к морю ее возила
Чтоб лучи свой дарили свет,
И по паркам гулять водила,
И показывала рассвет.
Я вопрос задала шаману —
Он сказал, что в живых нет.
И у нищего по карманам
Я пыталась найти ответ.
Заворачивала в книжки
И обрызгивала вином,
Целовалась, меняла стрижки
И на крышах гуляла с котом.
Я молитвы читала – без толку,
Я мешала со сказкой быль.
И поставила на полку
Пусть стоит, я сотру пыль.
А потом я по переулку
Как-то вечером вдруг иду
Вижу он.
– Есть что ценное в сумке?
– Ничего. Лишь душа во льду.
– Значит верной идешь дорогой.
Ты не бойся ветров и стуж.
Далеко есть музей, где много
Одиноких забытых душ.
Там бедняжки живут и маются
Всех оставили, но зато
Кто приходит – тот восхищается
Замороженной их красотой.
Может даже придут срисовывать,
Может даже пришлют портрет.
Может даже заплатят дорого
За ту душу, которой нет.
Там на полочках льдом раскрошенным
Укрываются души, спят.
И не жалуются, что брошены,
И с чужими не говорят.
Отнеси и поставь в лед ее.
Значит самое место там.
Но вцепилась я хваткой мертвою
Ни за что. Никому. Не дам.
Обняла я ее, стылую
И умыла слезой любви.
Ну давай же душа, милая,
Ну пожалуйста оживи.
Даже если ты зря верила —
Все равно продолжай дышать.
Жизнь с тобой мы вдвоем меряем
Ты ведь все же моя душа.
И случилось тогда дивное
Полилось по груди тепло
Обмахнуло меня крыльями
И ромашками расцвело
Целовало веснушки солнышком,
Дуновением ветерка.
Есть хоть капля любви на донышке —
Ты живая еще пока.
Стучалась муха о стекло,
Штурмуя смело мир оконный.
Ее прозрачное крыло
Шум создавало монотонный.
Открытой форточки квадрат
От мухи вовсе не был спрятан.
Вот так и ты бываешь рад
Не видеть то, что выход рядом.
Стучали капли о карниз,
Как слезы по щекам – по стенам.
И падали они лишь вниз,
К земле тянулись неизменно.
И смысла нет сидеть и ждать,
Что может что-то поменяться —
Ведь падать легче, чем взлетать.
И падать легче, чем подняться.
Десятки лет в одну лишь дверь
Опять рука моя стучится.
Ну вот сейчас, ну вот теперь
Толкнуть нажать – и отворится.
Стучалась раз, стучалась два
И тысячи путей забыты.
Я миллионы раз права,
Так почему же дверь закрыта?
И вроде проще поменять,
Но год пройдет, зима и лето,
И завтра я приду опять
Стучать, и не дождусь ответа.
И пусть я муха на стекле
И пусть я капля в океане —
Наступит день средь сотни дней,
Он обязательно настанет.
Увижу я, увидишь ты —
