Я забуду слово такое точное,
Я забуду родинку на плече,
Только сны забыть никак, полуночные,
Что заканчиваются всегда ничем.
Я забыла встречи, глаза усталые,
Все что говорил, и о чем молчал.
Я забыть смогла, все, за что прощала я,
Но скучаю, сука, по мелочам.
Однажды искру загасишь —
От пламени не сгореть бы,
И с горькой усмешкой скажешь,
Что я роковая ведьма.
И пусть хоть на шее с камнем
Нырну – все равно поплыли,
Но ведьминские права мне,
Наверное, все ж, купили.
Наверное, в переходе
За тысячную бумажку.
И там же, по черной моде
Магическую рубашку.
И так вот теперь гоняю,
Все правила нарушая,
На скорости всех сбивая,
И силы своей не зная.
Отвечу я по секрету,
Когда приземлюсь на крышу:
Мое удостоверенье
Заверено кем-то свыше.
И там за холмом за черным
Нам звания раздавали,
И с (красным) черным моим дипломом
В придачу идут медали.
И где-то в одном реестре,
Где собраны фото наши,
Рискнешь заглянуть ты если,
То первой меня покажут.
Спокойно читай, как песню,
Ведь знают веками люди —
Никто не погибнет, если
Меня обижать не будешь.
Пусть хлещут слова, как ветки -
Без толку я не кусаюсь,
И даже бываю редко
Характером золотая.
Но коль перейдешь дорожку —
Приду к тебе темной ночью,
Влечу на метле в окошко,
Порву твою душу в клочья.
И будь ко всему готовый,
Когда мой ответ услышишь,
И нервно закуришь снова,
И часто опять задышишь.
И я обниму за шею
Цепляющими руками,
И чтоб продолжал мне верить —
Сотру тебе напрочь память.
Перед садиком утром девчушечка
Поправляет с кармашками джинсы.
На футболке моднявые рюшечки,
Круче, чем у известной актрисы.
Только бабушка дуги надбровные
Очень неодобрительно хмурит:
– Красота – она штука духовная,
За нее-то тебя и полюбят.
Чаем старшая дочь обжигается,
Не затронув омлет на тарелке.
Ей еще рисовать полагается
Над ресницами стильные стрелки.
Только мама опять возмущается,
Выразительно щурит глазами:
– И куда это мы наряжаемся?
У тебя послезавтра экзамен.
И отец у порога печалится,
Говорит жене:
– Странное что-то,
Что за праздник у вас намечается?
Разве ходят в таком на работу?
Но виной не характер здесь ветреный,
И не сделать тут новых открытий —
Для кого наряжаются женщины?
Для того, кто в них женщину видит.
Если женщины ходят нарядные -
То случаются метаморфозы,
Под мужскими влюбленными взглядами
На снегу распускаются розы.
И как правильно это подмечено,
И как все объясняется просто —
Для кого наряжаются женщины?
Для того, кто такими их создал.
Все что нас не убивает —
Делает сильнее:
Тренирует, закаляет,
Отучает верить.
Несомненно, прибавляет
Жизненного веса,
А порою придвигает
Кожаное кресло.
Все что нас не убивает –
То чему-то учит.
Быть разумным заставляет,
Не валить на случай,
Самомненье повышает,
Прибавляет смыслов,
И из неженок ваяет
Суперреалистов.
Но когда в груди цепляет -
Никого не слушай:
Все что нас не убивает –
Забирает душу.
В ней много такого сильного, настоящего
Которое хочется через себя, на старт, на взлет,
Как чашку чая дымящегося, горячего
Сначала потрогать – не сильно ли обожжет.
Как снег, что из окна искринками синими
Слепил, потом выйти – и близко-близко смотреть,
И долго моргать, когда снежинка лучами длинными
Проткнет бытие, и то ли смеяться, то ли реветь.
В ней много такого отчаянного, рваного,
Такого, когда тарелки об пол, ножи в зеркала,
Когда разговоры искренние и пьяные,
Когда выяснять до пепла, а чувствовать догола.
И много-много еще такого странного,
Не спрятанного, честного, аж болит.
И хочется нарисовать лицо ей заново
И беззащитную наготу прикрыть.
А утром смотреть – бегут по делам прохожие,
И кожа искрится как у вампиров днем,
И все на нее немножечко похожие,
И ни одного похожего на нее.
Вышла из продуктового, в руках пакеты бумажные,
Купила по акции помидоры.
Мне кажется, мы упускаем с тобою важное,
Мы заигрались, мы плохие актеры.
И мысли в нужные фразы не собираются,
А только словами заученными, аккуратными.
Я роняю пакет, и помидоры на асфальт рассыпаются,
И растекаются красными неровными пятнами.
И кто-то ворчит и толкается сзади,
А я смотрю на сырой снег и слякоть —
Жалко до слез, противно до безобразия.
Так уродливо, так не вовремя и некстати
По асфальту унылой беспомощностью размазана
Помидорная с рваными шкурками мякоть.
Я смотрю на них – и так ясно становится:
Все без толку, ни к чему городить сплетни
И бессвязные односторонние споры.
Некрасиво, совсем как эти
Чертовы акционные помидоры.
И так же, как придуманы обманные акции,
Так же фальшиво сейчас смахивать слезы руками.
А помидоры – всего лишь бутафория и декорация,
А герои мы сами.
И я слышу уже, как на сцене разыгран красивейший диалог
С почти своим почти мужем
По одной дешевой ужасно,
Но весьма популярной пьесе:
– Дорогая что сегодня на ужин?
– Дорогой, овощной пирог,
Суп томатный и паста
С соусом болоньезе.
И придерживаясь сценария и атмосферы особой,
Загораживая единственный софит,
Я протяну тебе помидор: «Попробуй.
Рекомендую, трезвит».
И тут загудит невидимая толпа зрителей,
Затопают ногами суфлеры:
– Вы врете, плохо играете, вы нас обидели!
