— Да, — прошептала она, инстинктивно прижимая руки к лицу, боясь его удара, хотя он никогда не позволял себе распускать руки, даже в минуты самых диких ссор.
Он отошел в сторону и принялся ходить взад и вперед, что-то бормоча под нос. Она смотрела на него со страхом и болью, ей хотелось провалиться сквозь землю. Она боялась, боялась и надеялась, что он не простит, она не хотела, чтобы он ее простил.
— Зачем ты мне это сказала? Зачем ты мне это сказала?! — почти крича, спросил он, подбежав к ней.
— Затем, что я больше не могу врать! — крикнула она ему в ответ. Проходившие мимо пешеходы прибавили шагу, не желая впутываться в их разборки. — Это было два года назад, несколько раз.
Она шумно выдохнула, освобождаясь от гнета.
— Это закончилось?
— Да, конечно, закончилось. Я не жду от тебя прощения. Я думаю, что мы должны развестись.
— Нет, я так не думаю, — покачал он головой.
— Почему? Ты хочешь жить со мной дальше?
— Да, хочу.
— Но почему?
— Потому, что я тебя люблю, — ответил он, ломая в руках свою шапку, ему хотелось разломать телефон или сломать ключи от машины, но он сдерживался, лишь частая дрожь пробегала по его телу, сбивая напряжение.
— Но я не хочу, — ответила она.
— Почему? Ты меня не любишь?
— Люблю. Но я не хочу больше с тобой жить, не хочу, — повторила она навязчивую мысль, сейчас она видела ее ясно, полностью покоряясь.
— Нет, — покачал он головой.
— Что нет?
— Я тебе развод не дам, — глухо ответил он и пошел к машине. — Поехали домой.
— Я сама дойду.
— А про дочь ты забыла? — крикнул он, с силой ударяя по крыше автомобиля.
— Нет, не забыла, — прошептала она и поплелась к машине.
18.
Даша сидела в своей комнате на кровати, рядом лежал Ларс на старой простыне. Из-под бинта просачивалась темно-желтая жидкость, стекая по выбритому телу на простыню, оставляя неприятные разводы. Даша боялась его погладить, чувствуя, как от каждого ее прикосновения кот дергался, жалобно пища, поэтому она просто сидела не в силах приняться за уроки. За стенкой в полголоса переговаривались родители, Даша слышала почти все, и от этого у нее сильнее сжималось сердце, а руки сжимали связки ключей, которые она незаметно собрала у себя.
Света затолкала последнюю вещь в чемодан и устало села на кровать. У окна стоял Дима, спиной к ней, глядя невидящим взглядом на разыгравшуюся метель за окном.
— Зачем? — глухо спросил он.
— Что зачем? — она не поняла его вопроса, находясь в прострации. Принятое решение, еще недавно такое незыблемое, логичное и единственно верное, теперь пугало ее. Ей хотелось, чтобы он ничего не говорил, но в душе она желала, чтобы он что-нибудь сделал, хоть что-нибудь, а не стоял так, как истукан.
— Зачем ты это делаешь? — глухо повторил он вопрос.
— Я тебе все объяснила. Я не хочу больше говорить на эту тему, — скороговоркой ответила она.
— Это не ответ. По-моему, у нас и так достаточно проблем.
— Вот только не надо меня во всем обвинять! — повысила она голос и стала закрывать чемодан, но набитый доверху чемодан не хотел закрываться, — может, поможешь мне?
— Нет, — ответил он. — Скажи честно, зачем это тебе?
— Мне? — она неприятно рассмеялась. — Мне? Мне ничего не надо, ничего.
— Ты о Даше подумала? Ладно я, меня ты не любишь, но в чем виновата наша дочь?
— Вот только не надо меня этим шантажировать! — вскричала она, бешено глядя на его спину. — Не надо, она уже взрослая и все поймет.
— Нет, не поймет, — покачал он головой, прислонив лоб к холодному стеклу. — Не поймет.
— Да? Ты так думаешь? Отлично! — завелась она. — А ты сам то что? Ты хоть что-нибудь сделал? Сделал?
— А что я должен был сделать?
— Да хоть что-нибудь! — Она кое-как закрыла чемодан и вышла с ним из комнаты. В коридоре послышались звуки торопливого одевания. — Где мои ключи?
Ответа не последовало. Раздраженная Света влетела в уличной одежде в комнату, цокая каблуками сапог, и толкнула в спину Диму.
— Ты куда дел мои ключи?
— Какие ключи, — он повернулся к ней, глядя на нее холодным взглядом.
— Да, действительно, это же не моя квартира, — расхохоталась она. — Открой дверь.
— Тебе надо, ты и открывай, — ответил он и отвернулся.
— Ты что не понял, открой дверь! — еще громче сказала она.
В дверях появилась Даша, лицо ее дергалось от еле сдерживаемого рыдания.
— Мама, ты куда? — спросила она, держась за косяк двери.
— Даша, — выдохнула Света. — Я поживу пока у бабушки. Ты не знаешь, где мои ключи? Открой мне дверь, пожалуйста.
— Не открою, — покачала головой Даша и стала тереть нос. Дима, повинуясь непонятному чувству, стал чесать нос в точности, как дочь.
— Даша, открой дверь! — грозно сказала Света и подошла к ней. — Это ты все ключи спрятала?
— Не открою! — с вызовом ответила дочь, глядя на мать разгневанными глазами.
Света сгоряча дала ей сильную пощечину, и Даша упала на пол, громко заплакав. Дима бросился к двери и грубо оттолкнул Свету. Она бросилась на него с кулаками, но он опередил ее, ударив кулаком в грудь. Света согнулась и прислонилась к стене, держась за живот, дыхание ее было прерывистым, а на губах играла гадкая улыбка.
