Ларс — это кличка кота, но не он является главным героем повести, и в то же время произошедшее с ним трагическое событие помогает взрослым лучше узнать друг друга, а детям повзрослеть.
(прим. автора: основная музыкальная тема повести «Март»: https://vk.com/music?z=audio_playlist490644596_1).
1.
Серая машина с начищенным кузовом, отливающая в свете ночных фонарей красноватым металлическим блеском, неторопливо свернула с заснеженной притихшей магистрали, уходя дальше вглубь квартала. До рассвета оставалось еще больше двух часов, зимний спящий город встречал путников пустынными улицами и удивленным светом фонарей, выхватывавших из черноты декабрьского предрассветного часа одинокие машины. На заднем сиденье, прислонившись к мягкой игрушке, дремала девочка, уткнувшись в белого медведя бледным личиком. Рядом с ней спала женщина, неестественно ровно сидя на упругом диване.
— Пап, а мы скоро приедем? — прошептала сквозь сон девочка.
— Уже подъезжаем, Дашуль, — тихо ответил водитель, бросив взгляд в зеркало заднего вида, повернутое так, чтобы ему было лучше видно спящую дочь.
— Правда? — девочка встрепенулась и стала тереть заспанные глаза.
— Правда, посмотри, скоро уже наша улица, — водитель махнул рукой налево, машина остановилась у перекрестка, ожидая, когда сработает медленный ночной светофор. Перед ними прогромыхал оранжевый мусоровоз, а за ним две машины такси, идущие, почему-то, вместе, почти бампер в бампер. — Я думаю, что он спит.
— Нет! — горячо воскликнула девочка. — Он не может спать, я же ему сказала, когда мы приедем.
— А? Что? — встрепенулась женщина. — А, подъезжаем. Даша, одевайся.
— Я готова, мама, — девочка натянула толстую зеленую шапку на густые темно-каштановые кудри, все же выбившиеся из-под шапки непослушными локонами на лоб, легко щекоча носик.
— Дай, я поправлю, — женщина потянулась к дочери и ловко заправила кудри под шапку. — Смотри, вот так лучше.
— Нет, мне нравилось до этого, — огрызнулась девочка и отвернулась к окну, всматриваясь, как машина приближается к их дому.
— Даша, это что такое? — удивилась женщина, нахмурив идеальную линию черных бровей. — Это все твое воспитание.
— Свет, оставь ее в покое. Она устала, — ответил водитель, поворачивая во двор.
— А я не устала, значит? — возмутилась женщина, надевая меховую шапку на ровно уложенные прямые черные волосы. У нее был идеальный, будто бы очерченный рукой художника тонкий нос, капризные губы были слегка полураскрыты, не то в усмешке, не то в легком флирте, черные глаза сверкнули на дочь, но она нежно поправила на ней шарф, красиво укладывая выбившиеся волосы под куртку.
— Но ма, нам только добежать! — негромко возмутилась девочка, но не стала сопротивляться. — Не хочу!
Девочка, повернув к матери встревоженное лицо. Она была очень на нее похожа, такие же ровные тонкие черты лица, красивый капризный рот, белая кожа, но сильно выделялся длинный тонкий нос, доставшийся явно от отца. Она стала его усиленно чесать, водитель, машинально, принялся делать то же самое.
Машина зарулила на парковку возле дома, Даша в нетерпении сжимала ручку двери, проверяя то и дело замок, но дверь была закрыта. Водитель профессионально встал на свободное место, слегка запорошенное свежим утренним снегом, и открыл замок. Даша тут же выскочила из машины, с недоумением смотря на родителей.
— Ну, идемте же! — нетерпеливо воскликнула она.
— Разбаловал ты ее, Дима, — недовольно проговорила Света и вышла, расправляя на себе короткую шубу, не скрывающую длинные черные сапоги на высоком каблуке и черные брюки.
— Брр, как холодно.
— Дашуль, возьми пока гостинцы от тети Наташи, — сказал отец, вытаскивая из багажника несколько объемных пакетов, маленький он отдал довольной дочери. Даша подскочила к нему и схватила пакет, второй рукой она потянула его к дому.
— Все идем, идем.
Они вместе вошли в подъезд высокой башни, за столом мирно дремал консьерж, любитель посидеть с друзьями до утра. Даша показала на него пальцем и засмеялась.
— Не буди, он на посту, — улыбнулся отец, положив ему вчерашнюю газету, которую он прихватил из машины.
Лифт скоро доставил их до девятого этажа. Даша с шумом бросилась из него, громыхая ботинками по выложенному мозаикой полу из светло-бежевого и коричневого кафеля. Отец подошел следом и открыл дверь. В темноте пустой квартиры, блестя ворвавшимися из коридора лучами света, горели два внимательных больших глаза.
— Ларсик! — воскликнула Даша и вбежала в квартиру, падая на колени возле большого британца, стойко переносящего удушье от ее искренних объятий.
— Даша, почему ты обувь не сняла? — возмутилась мама, бережно вешая свою шубу на вешалку. — Давай, раздевайся. Еще успеете наобниматься.
— Сейчас, мама! — Даша быстро взглянула на нее, блестя счастливыми глазами, и вновь стала душить кота. — Ларсик, ты ждал нас! Я же говорила, пап! Я была права, права!
— Да, ты была права, — отец забрал у нее толстую шапку с головы и подмигнул коту. — Ларс, привет.
Кот ответил радостным мяуканьем, по-собачьи виляя хвостом. Даша, наконец, отпустила его и быстро разделась, отдав одежду отцу.
