Девчонки убежали в снежный городок, спрятавшись от контроля взрослых за невысоким снежным теремом.
— Ты не представляешь, как я хочу есть — сказала Женя, жадно набросившись на пирожки, Даша отдала ей один свой, видя, что подруга в одну секунду умяла все. — Мама все боится, что я не пройду по весу, а я и хочу не пройти. Знаешь, как мне все это надоело!
— Не понимаю, почему она тебя заставляет? — пожала плечами Даша.
— Свои мечты реализует, — важно сказала Женя, пародируя свою маму. — Помнишь, нам в школе рассказывали про это.
— Да, там такой смешной учитель был, ха-ха-ха.
— И вовсе не смешной, — обиделась Женя.
— А, он тебе понравился, понравился!
— Нет, просто он несмешной, — еще больше залилась краской Женя.
— Не хочу завтра в школу.
— А ты подготовила доклад?
— Нет, я же только сегодня приехала. Да, набросаю что-нибудь. Сейчас в инете найду.
— А я написала, сама, — гордо сказала Женя. — Даже в библиотеку ходила. Там так интересно.
— Да ну, глупости.
— Нет, правда, надо сходить вместе, тебе понравится.
— Нам надо в штаб сходить, — сказала Даша и оглянулась, не подслушивает ли ее кто-то. Тут сзади в нее врезался снежок, потом еще. — Эй!
— Вон они! — крикнула Женя, уворачиваясь от нового снаряда.
Девчонки, атакованные ребятами с другого конца снежного городка, спрятались за теремок, торопливо скатывая снежки.
— Ромка! Ром! — позвала Женя брата, тот услышал, и, оценив обстановку, побежал к ним, не желая больше оставаться за столом, где две женщины продолжали обсуждать его будущее, то и дело посмеиваясь.
— Совсем парня засмущали, — покачал головой Дима.
— Ничего, зато потом не будет мямлей, — сказала Света.
— Ты на кого это намекаешь? — поднял брови Дима.
— А так, был один, — усмехнулась Света.
— Так, дамы, может по глинтвейну? Дим, вы на машине? — Коля стал потирать руки в предвкушении горячего напитка.
— Нет, мы пешком, тут же недалеко, — ответила Света.
— Вот и мы, потащились пешком! — возмутилась Оля, но Коля ее уже не слышал, убежав за стаканами.
— Смотри, сам меня домой понесешь, — сказала Света.
— Дотащим, как-нибудь, — ответил Дима.
— Слушай, а ты смотрела, я тебе скидывала ссылку на платье? — возбудилась Оля, ближе пододвигаясь к Свете.
— Началось, — безнадежно выдохнул Дима.
— Потерпи, милый, это ненадолго, — ласково сказала Света и вернулась к подруге, обсуждая новые наряды.
— А, трепятся, — сказал Коля и шумно выпил, расставляя стаканы с глинтвейном.
— Трепятся, — зевнул Дима. — У вас как дела?
— Да все нормально, что у нас может измениться. Про Ромку ты знаешь, а с Женькой, эх, ну ничего, лишним не будет. Дашка то на стрельбу ходит?
— Да, ей, вроде нравится. Уже скоро на взрослый разряд пойдет.
— Ну, дай бог, — Коля шумно выпил. — Я тут рядом один ресторанчик разведал, недавно открылся, пойдемте?
— А с лыжами что делать?
— Да там и бросим, в гардеробе. Там простые люди, без пафоса.
— Не вопрос. Свет, пойдем, поедим? Коля предлагает хорошее место неподалеку.
— Этот тот небольшой дворик, как же его? — спросила Оля.
— Да-да, именно.
— Ой, а давайте, — Оля обрадовалась. — Там хорошо готовят.
— Я не против, — сказала Света. — Надо детей собрать, где они?
— Там, воюют, — Коля махнул рукой в сторону снежного городка, где продолжалась снежная битва.
В небольшом кафе было немноголюдно, молодые официанты из студентов ближайших общежитий скучали у барной стойки, изредка показывая друг другу найденное в инете на ярких телефонах. Пару раз заходили дамы в длинных шубах, забирая заказы в хрустящих бумажных пакетах. Где-то под потолком лилась незатейливая музыка, и даже голоса спорящих за столом у окна мужчин не мог нарушить покой этого сонного царства.
Они расположились у окна, сдвинув два стола друг к другу. Девчонки устало смотрели в свои тарелки, ковыряясь вилками в непонятном рагу из жареного кролика и зимних овощей. Старший брат Жени умело улизнул от этого единения семей, сославшись на желание готовиться к летним экзаменам, хотя до них было еще полгода.
— Так что ты считаешь, что не надо было ничего делать, да? — распалялся разгоряченный очередной порцией аперитива Коля, его жена уже успела объяснить внимательному официанту, чтобы им больше не приносили водки.
— Да, именно так. Зачем нам это все надо? Ты не подумал, как это все влияет на твою жизнь? Ну, ввязались в эту войну, а что дальше? Не наша та война. Вот ты можешь мне четко объяснить, за что мы воюем? — отвечал ему Дима с издевательски спокойной уверенностью в правоте своего мнения, что немало бесило Колю, распылявшегося еще больше.
— Ну, знаешь! Если все мерить только своим животом, так и все остальное тоже не нужно!
— А разве мы поступаем иначе? Я что-то не заметил, что ты записался в добровольцы и уехал на Украину или в эту пустыню арабов бить. Ты же здесь, в Москве, ах, как хорошо рассуждать в тепле и сытым о судьбах мира. Это мне напоминает разглагольствования дворянства второй половины XIX века где-нибудь в Баден-Бадене, там же особенно душа болит за Россию, — Дима издевательски засмеялся и хлопнул друга по плечу. — Нечего нам из-за этого друг с другом собачиться. У нас есть свои задачи.
