— Давай, — пожал плечами Ромка, и они двинулись в другой конец перрона.
У Даши зазвонил телефон, она прислонилась к колонне, закрыв ладонью микрофон от воя уходящего поезда.
— Алло! Да, я знаю, мам. Ну, так получилось. Да, встретили, вот, едем домой. Хорошо. Мы уже на «Киевской». Хорошо, я поняла. Какая собака? Ротвейлер? А я не помню такого у нас во дворе. Я поняла… Да, поняла я! Все, пока!
Она с немым вопросом на лице посмотрела на ребят, но этот вопрос не адресовался к ним. Она смотрела куда-то сквозь них и на них одновременно, впав в странную задумчивость, сделавшую ее лицо очень серьезным, брови нахмурились, а глаза стали искать ответа то на потолке, то на облицовочном камне колонны.
— Чего задумалась? — спросил Ромка, Серега в это время копался в телефоне, пытаясь выяснить причину столпотворения в метро.
— Да ничего, — задумчиво протянула Даша. — Мама сказала, чтобы я была осторожна, у нас во дворе появилась какая-то бешеная собака. Она толком не разглядела, черный ротвейлер, вроде.
— Черный ротвейлер? — удивился Рома, перебирая в уме всех собак их двора. — У нас вроде нет такого.
— Вот и я говорю, что нет. Мама сказала, что он кинулся за нею в подъезд, консьерж вовремя успел открыть дверь.
— Так мы тебя проводим, — с готовностью ответил Серега, закончив поиски. — Нашел, поезда отменили, авария какая-то.
— Да чего тебе мотаться, ты и так уже очень помог, — запротестовала Даша, не желая напрягать друга еще больше.
— Да ладно, — пожал плечами Серега. — Дома мне и так уже достанется, чуть больше, чуть меньше, какая разница.
— Ну почему? — спросила Даша, но ответ Сереги заглушил поезд, тормозивший у платформы.
Они забежали в полупустой вагон. Основная схватка за места велась в конце состава, рядом с переходом на кольцевую линию.
— А у тебя такие строгие родители? — спросила Даша Серегу, когда они сели на свободные места. Напротив сидело несколько мужчин и женщин, часть весело поглядывала на Дашу, цепко державшую под руки двух довольных парней, но другая часть смотрела на нее неодобрительно, позволяя себе достаточно громко комментировать это друг с другом так, чтобы им было слышно.
— Да нет, не сказал бы, что строгие. Просто любят лечить своими разговорами, — ответил Серега, смотря на сидевших перед ними близорукими глазами, очки он снял, запрятав под шарф.
— Да, у него отец как начнет объяснять, — Ромка схватился рукой за голову. — Не отвяжется, пока все не растолкует.
— Но он прав, — вступился за отца Серега. — Просто я этого не люблю.
— А у нас такого нет. Мама, может, поворчит пару минут и все. А папа… папа часто на работе задерживается, так что не успевает мне мозги вправлять! — Даша вдруг погрустнела и скосила взгляд себе на ботинки.
— Не знаю, у меня с батей все нормально. У нас только мама ворчит постоянно, но все достается Женьке, — сказал Рома.
Они замолчали. Поезд стал замедлять ход, покачиваясь боками в черном тоннеле. События дня медленно убаюкивали ребят, и они чуть не проспали свою станцию, резко вскочив с места, когда вагон уже почти опустел, закрывающиеся двери успели задеть плечо Ромки.
— Ай! — вскрикнул он от неожиданности.
Они шумно побежали к ближайшему выходу, де одиноко вращали ступенями пустые эскалаторы. В вестибюле метро было пусто. Ушли даже дежурные, ярко горел свет, и, казалось, что это был их личный выход, только уже выходя из дверей, они увидели редкие темные фигуры спешащих пассажиров. Выход из метро был спрятан подальше от посторонних глаз, с одной стороны его прикрывала бывшая перехватывающая парковка, с других сторон он был закрыт сохранившимися островками бульвара. Проспект гудел далеко впереди, в сгустившейся темноте сквозь замерзшие деревья пробивались вспышки фар несущихся по проспекту автомобилей. Все это вместе со светом желтых фонарей и белым снегом создавало радостную картину приближающегося праздника, несмотря на заброшенную парковку слева и в целом не слишком живописность местности, готовящейся к прокладке новой дороги в будущем году. Даша обернулась назад, ловя отблески оставшегося позади выхода из метро. Он отливал в этом свете чудесным изумрудным цветом, и ей захотелось быстрее дойти до дома, чтобы рассказать маме, какого цвета платье она хочет на Новый год.
Рядом прогудела электричка, ей ответила встречная. Ребята, не сговариваясь, протянули свою песню, пародируя гудок электропоезда. В переходе сидел замерзший гармонист и играл натужно, постоянно сбиваясь, сводя все песни в одну бесконечную заунывную мелодию с простым банальным ритмом.
На улице было уже пусто, вдали блестели фары неторопливого автомобиля, ребята перебежали светофор на красный свет, не останавливаясь, неслись вперед, поскальзываясь на накатанной за день пешеходами узенькой дорожке вдоль тубдиспансера. Почти добежав до Дашиного подъезда, позади них послышалось движение, негромкое сопение становилось все ближе, переходя в довольный нетерпеливый рык здорового животного.
