– Я долго ждал этого момента. – Отчим приблизился ко мне, держа в руке шприц. – С того самого дня, когда подобрал вас с твоей никчемной матерью, я искал способ легально подобраться к тебе. Провоцировал, терпеливо ждал, когда случится неизбежный срыв и я получу законный повод сдать тебя в клинику как буйную и неконтролируемую тварь, а уж там, – он мечтательно усмехнулся, – у меня было бы достаточно власти, чтобы извлечь из тебя все что угодно. Но твоя сучка-мать слишком быстро раскусила мои намерения. И научила тебя терпеть, подчиняться и молчать, подавляя инстинкты вашей дикой расы. А потом, едва лишь ты достигла подходящего возраста, подсадила тебя на блокиратор. Да, оставалась слабая надежда, что ты сорвешься после ее смерти или потом, в трущобах, но, несмотря на запредельную цену инъекции, ты все равно умудрялась раз за разом находить кредиты на новую дозу. Но теперь… теперь можно использовать тебя по полной.
С каждым словом игла становилась все ближе. Страх – мой и шейда – волной прокатился по телу. Шейда пугала литианская дрянь, меня же не на шутку взволновало это странное слово «использовать».
Использовать…
Шисс!
Шисс, шисс, шисс, все, что угодно, только не это!
Вывернув голову так сильно, как только позволял ошейник, я плюнула Ли Эбботу в лицо. И за те несколько секунд, что отчим протирал визор, потянулась ко второй сущности, умоляя о помощи. Был только один шанс, один способ спастись, отставив ненавистного капитана ни с чем…
Но шейд не откликнулся. Шейд не хотел умирать, даже если этого так страстно желала я. Шейд верил – мы выберемся.
Пальцы Эббота болезненной хваткой впились в плечо.
– Убил бы, – проговорил он. – Но ты мне еще нужна. Нам надо поговорить, но, видимо, не в таком состоянии.
Игла вошла в шею. Неизвестная отрава растеклась от места укола горячечным жаром. И вдруг…
Я моргнула.
Мир перед глазами треснул на четыре части.
Я растерянно моргнула еще раз – и Ли Эбботов со шприцом, бесстрастно наблюдавших за мной, стало уже шестнадцать.
Паника подступила к горлу.
Я захлопала глазами, силясь отогнать наваждение, но с каждым движением век все дробилось сильнее и сильнее – на сотни и тысячи маленьких кусочков.
Что со мной, что со мной, что со мной?..
Меня затрясло. Ногти царапали железо, но я не чувствовала металла, не чувствовала рук, подлокотников, комнаты, Ли Эббота.
Воздуха не хватало. Я хотела протолкнуть его в себя, вот только даже такая… простая вещь, как дышать, дробилась… дробилась, дробилась, и я не знала… как собрать ее обратно.
Помогите, помогите, помогите…
Я теряла… реальность. Себя.
Бесконечное деление на… бесконечно малые… которые распадутся еще… еще…
Еще…
Пока я не стану…
Ничем.
– Андрес Диаз.
Громкий, настойчивый шепот ворвался в мысли, придавая им направление и стройность.
Андрес.
Диаз.
Два коротких слова, но сколько в них важного, ценного. Сколько воспоминаний, моментов, светлых и темных, радостных и печальных. Теплота в синих глазах, чувство любви, оглушающая боль и горечь потери.
Папа…
«Мелочь, что ты вообще помнишь о своем отце?»
Тысячи, десятки тысяч образов, наполненных цветом, запахом, звуком, вспыхнули одновременно перед внутренним взором. Они умножались, разделялись, переплетались, наслаиваясь друг на друга, двигались, говорили, обжигали, согревали, наполняли сердце восторгом, счастьем, ненавистью и страхом. И это было больно, больно, больно! Казалось, будто кто-то разом открыл в моей голове все папки по поисковому запросу «Андрес Диаз», и мозг взорвался, не выдержав перегрузки. А воспоминания все множились, множились, множились, мешая зацепиться за что-то одно, чтобы не захлебнуться в мутном потоке…
«Он был хорошим отцом. Цивилизованным шейдером. Не прятался, не нарушал закон. Отец никогда не позволял себе быть таким, как вы».
«Мы?..»
Мы. Я и Хавьер Кессель. Когда-то давно, до того, как я узнала правду о жизни и целях отца, я думала, что мы с главарем «Механического солнца» из разных миров. Но чем лучше я узнавала его, тем крепче привязывалась. И понимала…
Разряд тока, прошивший тело насквозь, оборвал зарождавшиеся мысли, прежде чем пляшущие картинки сменились другими воспоминаниями о шейдере, которого я однажды вернула к жизни. Вернула для того, чтобы он изменил мою жизнь. А теперь…
Новый разряд, выжигающий нейронные связи, которые по какой-то причине считались кем-то ненужными, лишними.
– Андрес Диаз.
«Андрес Диаз».
Два слова на металлической пластине, закрепленной в основании пыльной колонны полуразрушенного ангара. Памятный мемориал, созданный выжившими боевиками «Механического солнца» после большой зачистки в семнадцатом. Короткое имя в списке из полутора сотен имен тех, кто погиб под завалами разрушенного ангара. А выше – шестигранная панель с выдавленным узором из линий и точек, напоминающим круглый корпус интегральной микросхемы с золотистыми лучами контактов. Символ организации, которую основал мой отец более двадцати лет назад.
