Что-то в его голосе, в облике, в излучаемой шейдером уверенности и мягкой силе заставляло прислушаться, рождая в груди теплоту.
«Я Саул. Саул Михель».
Раз-два-три-четыре. Вверх-вниз.
«Сол…»
Удар тока разорвал расплывчатый образ сумрачной, грязной улицы.
– Андрес Диаз.
Еще разряд.
Желтая вспышка молнии скользнула по контуру букв и застыла, пойманная в извилистую трубку неоновой лампы.
«Лог…»
Картинка дрогнула, расплываясь, и дочитать надпись не удалось. Алкогольная интоксикация. Это был уже шестой бар… кажется. Не лучший способ потратить кредиты, которых и так оставалось немного, но…
День был такой – паршивее не придумаешь.
Места за стойкой не было. Пришлось приткнуться у дальней стены подальше от бойцовского ринга и кожаных диванов, где сидели в окружении полуголых продажных фемм перекачанные манны, от одного вида которых к горлу подступала паника, а кожа под пластырем, закрывавшим бугорок инъекции блокиратора, неудержимо чесалась. Даже несмотря на туман в голове и спутанные мысли, хотелось плюнуть на острое желание напиться и уйти, пока цела. Но два коротких слова буквально пригвоздили к месту.
«Андрес Диаз».
Три руки одновременно взметнулись вверх, опрокидывая в луженые глотки по стопке светящегося коктейля.
На крупных буграх плеч перекатывались в такт движению мышц вытатуированные пылающие шестеренки.
Должен был быть страх – боевики «Механического солнца» были убийцами, убийцами, убийцами, из-за которых погиб мой отец, – но страх вместе с другими сознательными мыслями потерялся на дне стопки еще в четвертом баре. А сейчас осталось только глубинное, инстинктивное. И там… там «Механическое солнце» почему-то воспринималось совершенно иначе.
В душе что-то оцепенело от странного чувства близости, узнавания, которым не было объяснения и ответа. Взгляд застыл на красноватых языках пламени. Казалось, будто они подрагивают, отзываясь на убыстрившийся стук сердца.
Тук-тук. Тук-тук.
Выше, выше.
Мощная шея, волевой подбородок, четко очерченные скулы…
Все внутри буквально кричало об опасности, но это не отталкивало, а, наоборот, заводило, кружа голову сильнее выпитых коктейлей.
Идеальные губы, прямой нос и глаза…
По телу пробежала дрожь.
Манн смотрел. Смотрел внимательно, с любопытством. Как на пугливую мелочь, невесть зачем шатавшуюся по сомнительным барам окраинных районов в поисках приключений на собственный зад. Нет… как на фемму, молодую и привлекательную, которую… с которой…
Во рту пересохло. Пальцы стиснули стакан с неизвестной отравой и почти бессознательно поднесли к губам. Глоток, еще глоток. Испытующий взгляд манна, не отрываясь, следил за тем, как скользнул по губам язык, слизывая последние капли коктейля.
Качнулась пылающая шестеренка…
– Нет!
Слепящие молнии энергетического разряда ударили отовсюду – будто все неоновые светильники подпольного бара разом взорвались, осыпая снопами жалящих искр.
– Андрес Диаз.
Удар.
– Андрес Диаз!
Удар.
– Андрес…
«Диаз, чистокровная Шей, тридцать семь стандартных лет».
Шаг, шаг, шаг, почти переходящий в бег. Бесконечные коридоры, сменявшиеся один за другим. Голоса медиков, обступивших гравиносилки.
«Состояние критическое. Требуется срочная операция, готовьтесь к переливанию крови».
«Ее дочь вызвала скорую. Она заявила о…»
«Заткнитесь, Ли Вейль! – Яростный шепот реаниматолога поднял в душе волну бессильного гнева. – Не на камеру, не под запись! Заявление отклонить! – Короткий взгляд через плечо, сошедшиеся у переносицы брови. – А эту кто пустил? В медблок нельзя посторонним!»
Пальцы впились в край гравиносилок – попробуйте разжать, шиссовы твари! Слабаки, слабаки, бесхребетные и трусливые!
Легкое, почти невесомое прикосновение к запястью отрезвило.
«Мама?»
Фемма на носилках с трудом открыла левый глаз. Правая половина лица была кровавым месивом, не оставившим и следа от былой красоты.
«…ола…»
Тихий вздох.
«Слушай меня… внимательно… – Слова с хрипом проходили через опухшее горло и разбитые губы. – Это важно. Будь… цивилизованной. Блокиратор… не забывай… пообещай мне…»
Лицо расплылось из-за стоявших в глазах слез.
«Мама…»
«Андрес Диаз. Запомни, его… больше нет. Ничего… от него не осталось. Забудь, что говорил… Андрес Диаз. За нами никто не вернется. Блокиратор – вот…»
Крепкая хватка стиснула предплечье, с силой отшвыривая назад.
«Жди здесь! – Зеленые глаза литианина-реаниматолога сверкнули, но в них уже читалась обреченность и предчувствие провала. – Я сообщу!»
Но ждать не было смысла. Осознание этого растекалось по венам трупным ядом.
Все кончено.
– Нет!
Да.
Отец был десять лет, как мертв. И мама… тоже. Она была права, а голос извне ошибался. Ничего не осталось.
– Нет!
Удар тока прошил тело от висков до пяток, разбивая в клочья последние крохи сознания.
