84-пушечный «Ростислав» замыкал левую колонну. На шканцах «Ростислава» невозмутимо под ядрами расхаживал капитан 1 ранга Александр Дмитриевич Кузнецов. Из всех нахимовских командиров Кузнецов был самым старшим по возрасту. Морской корпус он заканчивал вместе с Нахимовым, за штурм Варны в 1829 году был произведен в капитан-лейтенанты «за отличие», но, несмотря на несомненные боевые заслуги, опыт и прекрасные морские качества, к началу войны все еще ходил в капитанах 1 ранга. Причиной тому был невероятно независимый и взрывной характер командира «Ростислава». За матерное поношение адмирала Мельникова его еще в чине капитана 2 ранга отдавали под суд, но это на поведение Кузнецова ни коим образом не повлияло. Кузнецов ничего и никого не боялся, а потому имел немало врагов среди начальства. Да и поднимать свои флаги адмиралы «Ростиславе», зная неуживчивый характер командира, адмиралы не любили. Широкоплечий и кряжистый, Кузнецов, казалось, никогда не улыбался, будучи суровым с подчиненными, нелюдимым по жизни и не слишком почтительным с начальниками.
– Люблю риск! – не раз признавался сослуживцам командир «Ростислава». – Бояться нам, смертным, особенно нечего, все равно рано или поздно помрем, так лучше уж, чтобы красиво!
В свое время, будучи еще капитаном 2 ранга послал матерно повысившего было на него голос контр-адмирала Мельникова, за что был отдан под суд и, хотя отделался лишь штрафом в формуляре, который являлся существенным препятствием при продвижении по службе и награждениях. В силу этого Кузнецов 11 лет отбарабанил в ожидании эполет капитана 1 ранга и получил их лишь после неоднократных ходатайств своего друга и однокашника Нахимова. Из всех командиров линейных кораблей Кузнецов был и самым опытным, только линейными кораблями он к началу войны откомандовал уже четырнадцать лет.
«Ростислав» встал на шпринг последним. Двигаясь к своему месту, он яростно палил по неприятельским судам и батареям. Первоначально корабль стрелял по «Низамие», корвету «Фейзи-Меабуд» и батарее № 6, а затем сосредоточил усилия на двух последних целях. При этом по приказу Кузнецова артиллеристы палили двумя ядрами. Эффект от такой стрельбы был большой, но риск не малый. Матросы с опаской заряжали орудия двумя ядрами, а вдруг сейчас именно у них разорвет ствол и тогда порвет всех в клочья. Успокаивая артиллеристов, Кузнецов сам подходил и становился у очередной стреляющей пушки. Пушка пальнет, он переходит к следующей. Присутствие командира разом успокаивало людей.
– Александр Дмитриевич, Вы, словно в рулетку играете! – поинтересовался у командира вахтенный лейтенант Павел Гусев.
– В азартные игры никогда не играл, а судьба наша от нас не зависит! – усмехнулся седой капитан 1 ранга. – Каждому свое предопределено, можно помереть, упав с кровати, а можно уцелеть в десятке сражений! Тут не угадаешь!
От перенапряжения стволов на «Ростиславе» все же в клочья несколько пушек, но и урон турок от ростиславовских пушек был огромен.
Во время артиллерийской дуэли с «Феази-Меабудом», одна из турецких гранат попала прямо в орудие «Ростислава», разорвав его, пробила палубу и подожгла пороховой кокор.
– На гондеке пожар! – закричал вахтенный начальник лейтенант Гусев.
К горящему кокору кинулись матросы во главе с мичманов Сашей Житковым. Ведрами залили горящий кокор. Вокруг разбитой пушки вповалку десятки людей, обожженных и раненных. Стоны, крики, мат.
– Горит крюйт-камера! – раздался чей-то отчаянный крик.
Все бывшие на палубе обернулись. У входа в открытый люк крюйт-камеры полыхал огонь. Это горели вывороченные гранатой палубные доски. Теперь судьбу огромного линейного корабля решали какие-то мгновения, ведь достаточно было одной искры, попавшей в открытые бочки с порохом, чтобы «Ростислав» взлетел на воздух.
– За мной, кому жизнь не дорога! – первым бросился в вихрь пламени мичман Колокольцев.
Из хроники сражения: «Каленое ядро или граната, ударив в одно из средних орудий корабля «Ростислав», разбило палубу и бимс и зажгло кокора и занавесь, находившуюся для ограждения подачи картузов нижнего дека и прямо против разбитого орудия случившуюся, причем 40 человек нижних чинов было раненных и обожженных, ибо, кроме прислуги орудия, пострадали столпившиеся кокорники и прислуга орудия верхнего дека, над разбитым находящегося. Происшедший таким образом пожар немедленно был погашен, но горящие занавеси попадали в люки крюйт-камерного выхода. Некоторые люди из назначенных в крюйт-камеру, опасаясь за последнюю, бросились к дверям, но мичман Колокольцев запер двери, велев накрыть люк и клапаны, и с хладнокровием принялся тушить попадавшие и тлеющие обрывки занавеси». Когда все было кончено и опасность прошла, чумазого Колокольцева обнял командир «Ростислава» Кузнецов.
– Ты, Николенька, видать в рубашке родился, а вместе с тобой и все мы! Корпус линейного корабля сотрясался от выстрелов. Бой продолжался.
