– Я с женой развелся три года назад, – начал он свой рассказ. – У меня сын есть. Вот, – он показал маленькую фотографию симпатичного молодого человека. – Только мы не общаемся. Я один живу, кстати. Если будет желание, приходи ко мне в гости. Можешь даже жить у меня, если хочешь.
– Мне есть, где жить, – резко ответила Пэлле.
– Вот у меня тут кровать есть, – Факин Аспартамович показал Пэлле самодельную кушетку с грязными матрасом и подушкой на ней. – Можешь приходить поспать.
«Что-то мне совсем не нравится этот разговор. Пора валить отсюда!» – констатировала для себя Пэлле.
– Ладно. Спасибо за чай! Я это… пошла к себе.
– Как? Так быстро?
– У меня много работы.
Факин Аспартамович хотел было что-то еще сказать, чтобы задержать Пэлле еще подольше, но она уже удалялась быстрым шагом, не обращая на него никакого внимания.
Выйдя за дверь мастерской, Пэлле глубоко вдохнула, и с выдохом все неприятные ощущения от общения с надоедливым электриком покинули ее тело. Она улыбнулась и быстро побежала вниз по лестнице. Зашла к себе в лабораторию, а там ее уже ждала куча ненужных материалов для анализа.
Она взяла один кусок снизу. На нем была прилеплена белая этикетка. «Конформ тип 35», – прочитала Пэлле название материла, написанное корявым почерком. «Ага! Андрей сегодня работает на “Шайтане”. Значит, если он не напьется, то день будет спокойным – без лишних сюрпризов», – обрадовалась Пэлле.
Она давно работает на этом заводе лаборантом. И уже стала настоящим профессионалом. Только посмотрев на кусок для анализа она определяла, что это за вид ненужного материала, на каком аппарате и кто из рабочих его сделал.
Пэлле принялась рисовать и вырезать из куска для анализа прямоугольнички и кружочки. Десять кружочков, каждый площадью сто миллиметров квадратных, для определения поверхностной плотности материала. Десять прямоугольничков пять на десять сантиметров каждый, с «ушками» для закрепления в разрывной машине: четыре прямоугольничка, разномерно распределенных по длине материала, шесть – по ширине, – для определения прочности материала.
Готово.
Пэлле сначала взяла кружочки, села за стол, включила электронные весы. Взвесила каждый кружочек и педантично записала все измерения в лабораторный журнал. Потом сложила на калькуляторе все измерения и поделила на десять.
730, 4 грамм на метр квадратный.
«Отлично!» – Пэлле вздохнула с облегчением.
Она взяла прямоугольнички, журнал и переместилась к разрывной машине. Закрепила концы с «ушками» прямоугольничков в «лапках» машины, нажала на кнопку «ВНИЗ». С диким грохотом нижняя лапка стала опускаться, растягивая материал.
– Ну что там с плотностью? – Пэлле вздрогнула от громкого голоса Андрея.
Материал затрещал и разрывная машина остановилась, грохот прекратился. В лаборатории наступила относительная тишина, если не считать доносящихся из цеха звуков работающих аппаратов.
– 730, – ответила Пэлле и улыбнулась.
– То что надо! – обрадовался Андрей.
– Ага.
– Привет!
– Привет!
Андрей залез в шкаф, находящийся в конце лаборатории, достал оттуда две конфетки и радостный убежал в цех. Пэлле периодически перепрятывала коробку с шоколадными лакомствами, но Андрей все равно рано или поздно ее находил. А если не находил, то Пэлле сама угощала его конфетками.
Оставшись в одиночестве, она продолжила пытать свои прямоугольнички с помощью разрывной машины.
Пэлле проверила на соответствие техническим условиям все остальные образцы материала и отправилась в цех, чтобы вписать результаты своих измерений в журналы рабочих.
Она вышла из лаборатории, закрыла дверь на ключ, обернулась… И увидела Его.
– Здравствуйте, Пэлле! – очень вежливо и уважительно произнес Габен.
– Здравствуйте, Габен! – Пэлле заулыбалась, покраснела и смущенно потупила взгляд в пол.
Габен прошел по лестнице вверх, туда, где находились мастерские, в том числе Факина Аспартамовича. А Пэлле, все еще улыбаясь, вприпрыжку поскакала по цеху. Сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, сейчас выпрыгнет из ее груди. Пэлле вдруг почувствовала такую необыкновенную легкость – словно крылья выросли у нее за спиной, и она полетела.
«Что же я собиралась сделать?» – вспоминала Пэлле, зачем она пошла в цех. Как вдруг с разбегу врезалась в начальника производства Михаила Владимировича.
– Чего носишься тут как горная коза? – улыбаясь, ласково произнес Михаил Владимирович.
– Ой! Простите! – Пэлле улыбнулась в ответ и поскакала дальше.
Доделав все свои нехитрые дела в цехе, она вернулась к себе в лабораторию. И, к своему приятному удивлению, обнаружила, что время уже почти двенадцать, а это значит, что пора идти обедать.
Пэлле накрасила губы и причесалась. «А то вдруг смерть, а я не красивая!» – произнесла она вслух свою мантру, любуясь своим отражением в зеркале. Взяла пластиковую коробочку с едой. «Вперед! На общественное пастбище!» – уверенным голосом скомандовала она с невидимой трибуны воображаемой аудитории.
