Пока жизнь на земле существовала в достаточно примитивных формах и воспроизводство ограничивалось метанием и оплодотворением икры, самцы и самки практически не отличались друг от друга функционально и потому каких-либо психологических претензий по половому признаку не возникало. Когда же процесс воспроизводства донельзя усложнился, потребовал длительного периода вынашивания, кормления и обучения потомства, функции партнеров разделились: самец сделался добытчиком и кормильцем, а самка — хранительницей потомства и гнезда. А это обстоятельство, в свою очередь, потребовало от супругов дифференциации моделей поведения и психических установок.
Не знаю, как с этой проблемой справились животные, а у людей, в связи с разделением функций, сложился ряд определенных взаимных психологических претензий. Согласно им “настоящий” мужчина должен как минимум обладать высокостоящей Волей и низкостоящей Эмоцией, а “настоящая” женщина наоборот — высокостоящей Эмоцией и низкостоящей Волей (Чеховская “Душечка”). На почве такого рода претензий и сложилась не изжитая до сих пор патриархальная система селекция половой элиты. Во всяком случае, до сих пор у волевых хладнокровных мужчин и у покорных чувствительных женщин больше шансов вступить в брак, нежели у людей с иным порядком функций. Вероятно, со временем такой отбор возымел бы свое действие, и чаемое человечеством тождество пола и претензий к нему было бы достигнуто, если бы природа не была столь же безразлична к запросам половой психологии человека, как и ко всякой другой. Играя генами, она часто, располагая “элитными” родителями, передает волевитый характер отца дочери, а эмоциональный характер матери — сыну, и тем самым в одночасье пускает по ветру селекционную работу поколений.
Зинаида Гипиус прямо говорила о мужественности своей натуры, Руссо и Андерсен столь же открыто признавались в своей женственности, и в обоих случаях речь шла не о физиологии, а о том, что можно назвать “психологическим транссексуализмом” — явлении неизмеримо более распространенном, чем физиологический транссексуализм.
Суть психологического транссексуализма — в противоречии между полом и характером, “женственности” мужской психики и “мужественности” женской. Разумеется, противоречие между полом и характером — вещь мнимая, условная, но психотранссексуалу от этого не легче, и он постоянно мечется, не зная, куда себя определить.
Иногда поиск себя доводит его до однополой любви, иногда дело обходится более мягким вариантом, когда психотранссексуал предпочитает общество близких себе не по полу, а по характеру людей. Байрон писал, что ему приятно, когда женщины обращаются с ним “как с любимой и чуть-чуть своенравной сестрой”. Жена Булгакова замечала, что ее муж “значительно легче и свободнее чувствовал себя в беседе с женщинами”. Вероятно, нет другого способа избавиться от психотранссексуализма, как изьять из употребления понятия “настоящий мужчина”, “настоящая женщина” и убедить человечество принимать человека таким, каков он есть. Но как это сделать — ведает один Бог…
Что касается педагогики, то, пока она ориентируется на унификацию, пусть исходя из самого лучшего образца человеческой породы, дело ее обречено на провал.
Если же взглянуть на педагогику через призму психе-йоги, то решение проблемы само себя обнаружит: и систем воспитания, и школ должно быть несколько. Не стану настаивать на том, что их число, по числу психотипов, должно соответствовать двадцати четырем. Для начальной реформы обучения и воспитания достаточно будет ввести четыре типа школ, ориентированных прежде всего на развитие Третьих функций: с риторо-математическим уклоном для 3-й Логики, с театрально-художественным уклоном для 3-й Эмоции, со спортивно-хозяйственным уклоном для 3-й Физики. Что касается 3-й Воли, то она нуждается в чем-то вроде американских школ “свободного воспитания”, т. е. школ, находящихся на полном самоуправлении, где дети приучаются к самостоятельному, освобождающему их скованную Волю, решению всех своих проблем.
Подчеркну, речь в данном случае не идет об уже существующих специальных школах спортивного, художественного или научного направления. Цель этих школ обратна целям гармонизации личности. Посвятив себя “воспитанию талантов”, нынешние спецшколы, стараясь усилить то, что в ребенке и без того уже сильно, т. е. накачивая и без того накаченные мускулы Первой функции, еще более искривляют с рождения кривое психическое тело ученика. Задача спецшкол будущего — обратная: развивать не то, что дано, а то, что не дано, тем самым гармонизируя и развивая не талант (который, как ни крути, есть специфическая форма уродства), а личность.
Когда задумываешься над значением порядка функций в жизни человека, на память постоянно приходит образ из одного романа Кобо Абэ. Герой романа — человек, которому одеждой и домом служит картонная коробка из-под холодильника. На уровне глаз в коробке прорезана узкая смотровая щель, через которую герой романа и сносится как-то с внешним миром.
