Это был первый день, когда Гедимин не стал надевать капюшон. От снежной толщи тянуло холодом, но солнечные лучи приятно грели макушку. Они отражались в ледяных кристаллах, и подтаявшие сугробы сверкали так, что Гедимин щурился. Из-под них тут и там выглядывали полуметровые пни — их не стали корчевать, предполагалось, что их корни удержат рыхлые местные почвы от окончательного разжижения. Над пнями, перекрещиваясь между собой и оплетая всю вырубку, протянулись ярко-красные трубы, а из снега торчали их массивные основания, и доносился тихий шум сорока насосов. Из-за уцелевших деревьев, если приглядеться, можно было рассмотреть высокие серебристо-серые цистерны, увешанные знаками химической и радиационной опасности. Выщелачиватель работал уже второй день, и Гедимин, обойдя всю вырубку, не нашёл признаков неисправностей. Он вернулся к глайдеру и стоял рядом, по щиколотку в снегу, задумчиво щурясь на рабочее поле. «Ещё месяц, и твёрдая вода станет жидкой,» — думал он, прикидывая массу накопившегося снега. «Интересно, на что станет похожа почва. Трубы не должны перекоситься, но выглядит всё это ненадёжным…»
— О чём вы думаете? — Дагмар тронула его за локоть. Снег давно хрустел под её сапогами, но Гедимин не прислушивался — он не ожидал, что человеческая самка подойдёт вплотную.
— После таяния почва размокнет, — он посмотрел на красные короба насосов. Они прикрывали трубы, уходящие в скальную породу на десятки метров. Где-то там едкий раствор медленно размывал урановую руду — и сам трубопровод, но на ближайшие пять лет должно было хватить и того, и другого.
— Неизвестно, хватит ли остатков растительности, чтобы скрепить её. Если насосы просядут, трубы потрескаются, — сказал Гедимин, прикидывая про себя, какое проседание сеть трубопровода ещё выдержит.
Дагмар хмыкнула.
— Это всё, что занимает вас сейчас? Трубопровод?
Гедимин озадаченно мигнул, покосился на неё — самка разглядывала его снизу вверх, пристально и заинтересованно.
— Не только. Ремонтную базу расширяют, — он тяжело качнул головой. — Завтра мне дадут списки нового состава. Тринадцать техников. Не знаю, кто там будет, и насколько они будут полезны.
Разговор о списках был ещё позавчера; Гедимин третий день ходил озадаченный и недовольно щурился. «Ангар придётся расширять,» — думал он. «Хорошо, что я больше не ставлю там опыты. Слишком много посторонних.»
— Ну-ну, — самка похлопала его по локтю. — Моранси даст вам широкие полномочия. Если они окажутся бесполезными, вы тут же их выставите, и всё. Значит, вас занимает трубопровод и новая бригада? Я вижу, вы всегда думаете о работе, и больше ни о чём. Это настораживает. У вас есть подруга?
Сармат изумлённо мигнул.
— На сто поселенцев приходится одна самка, — хмуро напомнил он.
— Что насчёт людей? — Дагмар с усмешкой заглянула ему в глаза. Это было не слишком удобно — низкорослой самке пришлось запрокинуть голову. Гедимин покачал головой.
— Людям не нужны такие слизистые уроды.
— Не говорите так, — самка нахмурилась. — У вас отличное тело. Да на одну такую спину девушки должны сбегаться толпами! А ваши скулы и горящие глаза…
Она странно причмокнула и протянула руку к Гедимину.
— Вы не замёрзнете, если я расстегну вам комбинезон и потрогаю кожу?
Сармат мигнул ещё раз, глядя на инженера с нарастающим удивлением, а потом пожал плечами.
Секунду спустя холодная ладонь прикоснулась к его животу, осторожно ощупывая мышцы. Самка прикрыла глаза.
— Здорово. У вас горячая кровь. Поэтому вы купаетесь в проруби?
«Март,» — запоздало вспомнил Гедимин, глядя на руку, нырнувшую под его комбинезон. «Весна. Инстинкты. Сюда бы Домициана — он разъяснил бы лучше.»
— Мозгу полезно охлаждение, — сказал он. Дагмар хихикнула.
— Значит, кровь согревает мозг? Предполагалось, что она потечёт по другому… руслу, — согревшаяся ладонь опустилась ниже, и Гедимин уловил странное тянущее ощущение в животе; оно продолжалось не более полусекунды, но сармата бросило в жар. — Ошибка в проекте, должно быть. Неверно рассчитали, куда должны течь… жидкости.
— Как всегда, — вздохнул ремонтник, возвращаясь мыслями к трубопроводу. Дагмар перехватила его взгляд, закусила губу и, медленно проведя ладонью по его животу, убрала руку.
— Присматривайте за выщелачивателем, — сказала она. — Я завтра улетаю, но установки будут строиться — по плану их девять, может, будет больше. Вы не оставите их, нет? На вас можно положиться?
— Почему на меня? — озадаченно спросил Гедимин. — Их строят монтажники, на них работают шахтёры. Я вижу одну из девяти, и то, когда она выходит из строя.
Дагмар широко усмехнулась — глаза сошлись в щёлочки, и сармат не без труда вспомнил, что у людей это не означает ярость.
— Ну-ну. Я знаю вас уже месяц. Когда «Вирм» пришлёт меня на инспекцию — года через два — вы будете главным инженером при этих установках. А сейчас пора на базу.
