— Тогда я наверх, — Гедимин забрал бутылку с нацеженной из бака водой и выбрался из прозрачного куба. Камера снизилась и две-три секунды сопровождала его. Он остановился и посмотрел на неё. Дрон свернул к диспетчерской, проплыл вдоль стены и нырнул под опоры, к движущейся конвейерной ленте.
…«Не выйдет. Просто не подпустят,» — качнул головой Гедимин, отрываясь от приятных, но, к сожалению, неосуществимых планов. Перед ним на верстаке лежала миниатюрная модель одного из узлов технологической линии. От реального узла она отличалась только размерами — Гедимин постарался подобрать материалы; при небольшом приложении усилий она даже двигалась так же, как часть настоящего механизма. Но были и отличия — небольшие, но существенные, и если бы Гедимину удалось воспроизвести их на действующей линии, её износ замедлился бы на несколько лет. «Не подпустят,» — окончательно убедил себя он, подбирая модель с верстака и задумчиво вертя в пальцах. «А было бы неплохо. Ладно, когда-нибудь потом. Без макак.»
Он покосился на растянутый поверх верстака чертёж — ту его часть, где были отмечены пунктиром предположительные доработки. Вариантов было три, и сармат на секунду задумался, какой выбрать. Серое пятно скользнуло по листу, накрыв часть линий; Гедимин поднял взгляд и увидел повисший над верстаком дрон.
«И здесь макаки,» — недовольно сощурился сармат, склоняясь над чертежом и наклоняя светильник так, чтобы тень от камеры не закрывала ничего нужного. Определившись, он полез в ящики за недостающими деталями и ещё на десять минут забыл и о «макаках», и об их механизмах, лезущих во все щели. Через десять минут он, досадливо хмыкнув, бросил «испорченную» модель на верстак. «Это лишнее. Надо по-другому,» — он посмотрел на свежий сварной шов и сузил глаза. «Зря торопился. Теперь всё заново…»
Он поднялся на ноги и упёрся руками в потолок, разминая уставшие от неподвижности мышцы. Прямо перед ним, там же, где и десять минут назад, висел съёмочный дрон. Он завис в воздухе над верстаком, и его камеры смотрели во все стороны, но никакое оборудование цеха в них не попадало — и не могло попасть.
«Что эта штука тут забыла?» — Гедимин недовольно покосился на дрон, поднёс к нему руку — устройство осталось на месте. Никаких препятствий, мешающих дрону двигаться, рядом не было, и винты работали исправно. «Программа сбилась,» — решил сармат, осторожно сжимая устройство подушечками пальцев и подталкивая к балконной двери. Дрон вылетел в проём, повернулся вокруг своей оси и ушёл вниз, к ближайшему каскаду печей. Гедимин проследил за ним, убедился, что камера не сядет на дожигатель, и вернулся в кабинет. «Следить надо за своими механизмами,» — досадливо щурился он, возвращаясь к чертежу. «Тут снимать нечего. Тоже мне, проверяльщики…»
Забирая у чужаков ключи, он пересчитал взглядом их камеры, — все дроны вернулись и были упакованы в кофры. Автоматический сигнал гудел, объявляя окончание смены; люди ушли, оставалось дождаться инженеров-сменщиков. Гедимин вернулся в диспетчерскую, проверил показания на мониторах, довольно кивнул и повернулся к Хольгеру.
— Один дрон висел в кабинете. Снимал чертежи. Интересно, для чего.
— Чертежи? Странно, — отозвался Хольгер. — Ты не чертил ничего подозрительного? Не думаю, что из-за этого будут проблемы.
Гедимин пожал плечами.
По бараку разносился гимн Атлантиса — его запустили вместо сигнала побудки. Гедимин, два часа назад вернувшийся с ночной смены, открыл глаза очень неохотно. «В ядро Юпитера такие мутации,» — угрюмо думал он, пытаясь сфокусировать взгляд на запечатанном контейнере с Би-плазмой. «Придётся днём досыпать.»
— В девять тридцать — официальная речь координатора! — объявил по громкой связи Оллер Ло. — Присутствие обязательно!
— И этот туда же, — недовольно пробормотали в соседней комнате. Гедимин вылил немного воды из контейнера на ладонь, провёл по глазам, — взгляд немного прояснился. Сармат подобрал маленькую упаковку с гербом Ураниума, осушил её одним глотком и на секунду перестал дышать — неожиданно сильный вкус обжёг рецепторы. Эта жжёнка была очень горькой, и въедливую горечь не сразу удалось смыть.
— Кх-хе! — гулко кашлянул Линкен; Гедимин услышал шаги в коридоре — взрывник выбрался из комнаты и пнул одну из соседних дверей. — Маккензи, чего ты намешал в жжёнку?
— Обычная полынная настойка, — отозвался Кенен, и дверь слегка захрустела — сармат вцепился в неё и потянул на себя. — Сильный насыщенный вкус!
«Верно,» — Гедимин с трудом заел горечь Би-плазмой. «Полынь? Растение? Зачем он положил в жжёнку растение? Какой-то обычай?»
— Кенен, абсент готовят не так, — послышался недовольный голос из комнаты Хольгера. — Постарайся в другой раз правильно воспроизвести рецепт.
