– Это что значит?
– От этого участка трасса начинает петлять среди гор, километров триста, после снова выходит на прямую и достигает настоящих, то есть непроходимых гор.
– То есть?
– Трасса заканчивается. Там дальше есть, конечно, поселения, но, не думаю, что они нам интересны. А горы встают стеной, преграждающей путь на пятьсот километров поперек. Одним словом, если бы она хотела ехать дальше, нужно было сворачивать и следовать до пересечения со следующей трассой. А если учесть, что ехать дальше и некуда, логичнее предположить, что она остановилась на участке…
– В тысячу километров, – разочаровано произнес Максим.
– Вот эти туристические горы…
– Какие?
– Туристические, – повторил Ян, – во все стороны от трассы расползлись горнолыжные курорты. Тут, по большому счёту кроме них и нет ничего интересного. Так вот, останавливаясь на прямолинейном движении, есть смысл предположить, что направлялась она сюда. – Ян обвел карандашом горный участок.
– А если она, повиляв по серпантинам, направилась дальше – эти тысячи километров?
– Болота, да пески, – произнес Гашек. – От трассы разбредаются дороги в рабочие поселки. Тут газодобыча, тут где-то нефть качают. Она чём-то другим, как мне кажется, занимается.
– Чёрт её знает, – задумчиво проговорил Максим, глядя на карту.
– А вот если бы она поехала по этой трассе, – продолжил Гашек, указывая на линию, проходящую западнее «туристических» гор, – там ей много куда можно было попасть, минуя данный километр, там уже не так скучно и болотно, или по этой… Короче, что гадать. Вот наша трасса сейчас?
– А где ваши дикие племена?
– Это совсем не тут, это восточнее, там тоже горная гряда, другая… да, это далеко. Вот здесь. – Ян снова указал на карту. – Предлагаю остановиться на этом.
– В том случае, если она не свернула перед «туристическими» горами.
– Можем рассмотреть варианты того, куда она могла свернуть, – предложил Ян.
– Сначала давай отработаем горы. Что тут есть?
– Что могло её заинтересовать? Производство тут исключительно невредное. Исключительно сельское хозяйство и животноводство, то есть к её строительному бизнесу это не подходит. И туризм.
– Тогда уж нефть и газ как-то ближе. Чёрт возьми. Иголка в стоге сена.
– Есть один нюанс, – произнес Гашек.
– Какой?
– Сейчас на лыжах никто ещё не катается. Не сезон. Любители альпинизма предпочитают лето. В этих местах по горам можно ходить тропами. Реальные скалолазы отправляются на другие горы.
– А какая тут высота?
– Так, три с половиной километра максимум.
– Это мало?
– Слушай, Макс, я в этом не силен, но я знаю, что эти горы используют в первую очередь, как горнолыжный курорт, а летом бродят, да на пони скачут средь горных козлов, да пастухов.
– Ладно. То есть, сейчас там мертвый сезон?
– Переходный период. Погода ни то ни сё, ни лыж тебе, ни солнечной прогулки по горным склонам.
– Значит, отели практически пусты?
– Именно, – подтвердил Гашек. – Кроме туристических баз, тут в лучшем случае три-четыре мотеля придорожных найдется, в одном из округов.
– Деревень, – предположил Максим.
– Да, – Гашек улыбнулся. – А значит «шерстить» нужно эти мотели и базы.
– И сколько там баз? – настороженно спросил Максим.
– Не знаю. Выясним.
– Думаешь, это реально? «Прошерстить» все?
– Если бы можно было оформить вашу Белоснежку в розыск, закинули бы туда ориентировку, местные «сыскари» отработали бы на раз. А так, подумать надо.
Максим охватил виски ладонями и зажмурился.
– Чёрт, чёрт, чёрт. Что-то тут не так, не так, не так.
– Что с тобой? – поинтересовался Гашек.
– Не дает мне покоя эта, как её, Чжан…
– Быстро ты переключаешься, – заметил Ян.
– Дело в том, что если я причастен к похищению Маргариты, я должен знать, где она находится, и, соответственно, если Белоснежка к этому причастна, я должен знать, куда она уехала.
Гашек окинул Максима с головы до ног.
– Извини, мы в отделении полиции, а не в психиатрической клинике, а то я бы медсестру позвал. С тобой всё в порядке? Ты меня пугаешь. И я не шучу.
– Не в порядке, – ответил Максим, – совсем не в порядке.
– Тем не менее, давай отталкиваться от фактов. Я подумаю, как можно будет напрячь местную полицию, а ты… иди – поспи.
– Последую твоему совету, – согласился Максим. – Что с Симбой?
– Ничего нового, – хмуро ответил Ян.
– Может я смогу помочь?
– Как? – удивился Гашек.
– Я же, как-никак, со Змеем знаком. Это я напоминаю.
– Ну да, – ухмыльнулся Гашек, – и очень плотно, как я помню. Друзья – не разлей вода. К тому же, боюсь, даже он нам не поможет. Пока.
– Пока?
– Мы опять гадаем. Только уже на другую тему. С начала нашего знакомства вокруг меня одни… поверхностные… догадки… загадки… сказки… Ладно, иди спать, я тебе говорю. Закончился мой выходной.
– А по поводу Белоснежки, – вернулся Максим, – то, есть ещё кое-что, о чём я забыл. Или упустил.
– Что такое? – удивился Гашек.
– Дело в том, что она прибыла в Центр за две недели до нашего с Ритой появления. А это означает, что прибыла она не из-за нас, а из-за этих чёртовых наркотиков. И не понятно, как это связать с нами. И это может означать, что…
