Всё же она подошла к калитке, дабы убедиться и в её несокрушимости, и, даже не берясь за рукоятку, дернула за её шпиль. Петли скрипнули, и калитка подалась вперед, медленно и бесшумна распахиваясь перед Жанной.
Жанна, еле сдерживая дыхание, шагнула во тьму.
Максим вышел из автобуса на конечной остановке. От кольцевой дороги он удалился лишь на двадцать километров. Следующий автобус, идущий от Центра, должен был прибыть через сорок пять минут. Направление он выбрал северо-западное. Точнее было бы сказать, не выбрал, а случайно на него упал. Он намеревался купить карту и выяснить, как и куда ему двигаться дальше, следуя предварительно выбранному радиусу поиска Риты. Необходимо было совершить ещё две вещи: связаться с Купером и взять его в компаньоны, предупредив, разумеется, о своем уголовном статусе, и навестить банк Фогеля, сняв необходимую для проживания в нелегальных условиях и поисков Риты, сумму. Что это за сумма, он не представлял, но намерен был прикинуть, учитывая плату за мотели, аренду машин, питание, возможный подкуп кого-нибудь, закупку оружия… Последний пункт ему больше всего пришёлся по душе, особенно если учесть тот факт, что он не имел ни об оружии, ни о том, как с ним обращаться, ни малейшего представления.
Дальше удаляться от Центра Максим не стал и решил остановиться в местном мотеле. Местечко, где тот располагался, судя по наименования автобусной остановки, называлось Белькау. Войдя в мотель, Максим заказал номер на ночь.
– Наличные? – спросил метрдотель
– Да, – ответил Максим.
– Имя?
– Микки Рурк.
– Ваш ключ.
– Спасибо.
Войдя в номер, Максим никак не стал осматривать его, даже пропустил, где в номере туалет и душ, есть ли телефон, куда выходит окно и так далее. Заперев за собой дверь, он, не раздеваясь, опрокинулся на кровать и, пару минут поёрзав, выбрав наиболее удобное положение, уснул.
Темный коридор, ни души. Стены белые, краска выцвела, кое-где обвалилась. Запах старой гнили и пыли, долго скапливающейся в каждом укромном месте. Все двери заперты, и заперты, судя по всему, давно. На каждой двери свой номер. Но это не гостиница, не жилой дом, не тюрьма, не больница, не институтское или министерское учреждение, и тем более, не какое-либо офисное помещение. Коридор огромен. Его конца не видно. Тишина. Только лишь создается впечатление, что где-то в глубине каждого кабинета, или комнаты, или, что там ещё может быть за запертыми дверьми, где-то вдалеке, совсем вдалеке, может быть, совсем-совсем бесконечно далеко, ещё за множеством дверей, слышно что-то, напоминающее жизнь. Если нарочно не прислушиваться, то можно ничего и не услышать. Может, ничего и нет совсем. Просто пустой коридор с запертыми дверьми, уходящий куда-то настолько далеко, что совершенно не интересно знать, что там в конце. Есть там выход, нет, стена там, пропасть. Не важно. И совсем не страшно. Максим бредет по коридору один. Куда-то вперед… а может назад. Он уверен, что пытаться дергать за ручки дверей не имеет смысла – все двери заперты. Он просто-напросто один. Он был один… Он будет один? Эти двери – двери жизни… Точно! За каждой из этих дверей когда-то родилась, развилась и ушла вперед чья-то жизнь. И необязательно, чья-то одна, возможно, это была целая семья, целый род, целый союз родственников. Они все нашли друг друга, зашли в двери, заперлись, отправились дальше, и теперь откуда-то издалека слышен их шум. Вероятно, смех. Возможно, в чьём-то семействе кто-то родился и вся родня счастлива. И чем счастливее родня, тем дальше от дверей они уходят, всё дальше, вперед, навстречу жизни и новым свершениям, подвигам, достижениям, новым победам, новому счастью. Новой жизни. Ведь, жизнь на месте не стоит. И ты не стой. Иди по жизни вперед к новым свершениям, к новому счастью, чтобы и тебя далеко, где-то совсем в глубине за этой дверью радовал детский смех новой жизни…
Максим шёл не спеша, очень медленно перемалывая в голове навеваемые мысли. Почему он был один? И почему все двери были уже закрыты. Неужели он уже опоздал? А туда можно опоздать? А туда, это куда? К счастью? Они там за дверьми довольны собой? Вероятно, раз заперлись так давно, что об этом коридоре забыли.
«А этот коридор связан с тем коридором, через который я попал сюда? Для чего я об этом подумал? Я ушёл от линии».
Невыносимая тоска навалилась на Максима в этот момент. Его ноги подкосились, и он рухнул на пол.
«Может, те, что за дверьми достойны той счастливой жизни, а я тут потому, что меня не пускают, а не пускают меня потому, что я неспособен жить. Я неспособен жить? Я не способен…»
«У нас есть цель, поручик, мы всё найдем! У нас есть достоинство, мы всё отстоим! У нас есть честь, за нами правда, с нами свобода! У нас есть сила! Мы победим! Так-то, мой поручик».
Максим попытался подняться, но его тут же подкосило, и он рухнул на пол, уже почувствовав настоящую боль…
