Ровно в час тридцать пять поезд сделал остановку на станции Курмы. В пятом вагоне, в номере «люкс», дородная проводница приготовилась слегка прибраться. Симпатичная блондинка в коротком пальто и шляпке с маленьким чемоданчиком в руках стояла у выхода. Подмигнув ей, проводница открыла дверь вагона и помогла ей спуститься. Придерживая шляпку от ветра, девушка направилась к зданию станции, у которой скучали таксисты. В этот же момент из здания станции вышла девушка в куртке с капюшоном, с рюкзаком за плечами. Девушки остановились друг напротив друга. Девушка в капюшоне передала конверт девушке в шляпке, и они тут же разошлись.
Поднявшись по лестнице в вагон, девушка в капюшоне тяжело вздохнула. Дородная проводница подмигнула ей и захлопнула дверь.
– Ваш «люкс» готов, – сказала она.
– Очень кстати, – еле проговорила Жанна и вручила проводнице конверт.
В час сорок пять поезд тронулся.
К двум часам настал тот момент, когда вездеходы охраны, как и рассчитывал начальник, нагнали все автомобили, выехавшие из центра округа в промежутке между девятью и десятью часами вечера. В это самое время довольный собой Рашид не спеша вел свой мотоцикл с коляской обратно к грузовику.
Толи от волнения, толи от усталости, Жанна проспала двенадцать часов подряд. Проснулась она в полдень следующего дня. Она не знала, как чувствуют себя заключенные, сбежавшие из тюрьмы, но считала, что её состояние очень близко к ним. Свобода! Это слово кричал каждый уголок её сущности. Она подумала, что впервые за всю свою жизнь ощущает себя на воле.
– Я на воле, – еле сдерживая громкий восторг, шептала она, одеваясь.
– Вы вся сверкаете, – заметила проводница, вносившая в купе завтрак.
– Это так заметно? – весело спросила Жанна.
– Не скрывайте этого. Счастье должно быть свободно.
– Свободно! Это вы верно сказали.
– Приятного аппетита, – пожелала проводница, улыбаясь, закрывая за собой дверь.
Утром следующего дня поезд сделал продолжительную остановку на станции Шанкой. Жанна приготовилась к выходу. Она выбрала эту станцию, как конечный пункт своего железнодорожного путешествия, поскольку от нее до Центра был самый короткий путь – перпендикуляр от путей на юг. Поезд продолжал свое движение на восток. Пути от станции Шанкой никуда не сворачивали, одним словом, в Центр поезда не ходили, для этого нужно было сойти несколько раньше. Но Жанна намеренно не хотела попасть в Центр поездом во избежание нежелательных встреч. Вот тут у неё уже совсем не было плана. Сойти с поезда и… как-то добираться. Но её уже ничего не пугало. Попрощавшись с проводницей, Жанна покинула вагон и бодро зашагала на юг.
Томас Шнайдер держал у уха трубку телефона и напряженно слушал. Тяжело вздохнув, он, не отключаясь, опустил трубку и прошипел:
– Свободы захотелось, сучка. – Он поднес трубку обратно и закричал: – Всех поставить на уши, но, чтобы через неделю эта тварь валялась у меня в ногах!
Шнайдер швырнул трубку в зеркало и развернулся.
– Подключайся, Череп. Сколько твоих головорезов, четверо? Всех кидай на дело. Дело серьезное. Эта шалава может поломать все мои планы. Всё понял?
– Без базара, босс, – ответил Череп.
Тот, кого звали Череп – был огромным детиной лет сорока, абсолютно лысый, с огромным шрамом на лице, полученным в тюрьме. Он и его четверо подопечных составляли костяк неформальной охраны Шнайдера, охраны, на которую последний возлагал особые надежды, и которую крайне ценил. Он называл их расстрельной бригадой.
– Не подведи, Череп.
Солнце стояло в зените и, казалось, припекало, как летом. Оно принялось растапливать снег, расстеленный по полям тонкой пеленой.
Жанна оставила станцию далеко за спиной и шла по тропинке, бегущей вдоль автомобильной дороги, уходящей и теряющейся далеко на юге. Горы остались западнее и далеко позади, и теперь перед Жанной раскинулась бескрайняя степь. Она ощутила себя в пустыне, покрытой снегом. Ни одна машина не обогнала её и не попалась на встречу, ни одного здания на горизонте, ни одного деревца в округе.
До Центра оставалось каких-то семьсот с лишним километров. Жанна, не унывая, шагала вперед, она была уверена, что обязательно что-нибудь придумает.
«Ведь я свободна, – думала она. – А свободный человек способен на все!»
