Пустой коридор! Кто эти люди, что смогли счастливо жить за его дверьми? Они решили все свои проблемы, все свои вопросы? Они смелы, уверены в себе, решительны? Они готовы, не задумываясь встать и защитить себя, свою жену, детей, семью, друзей, страну? Или же это лишь пустой звук? Да, готовы, но нет повода. Больше всего Максим боялся, что когда-то появится повод, и он не сможет оказаться в том положении, в том русле, на той высоте, с которой без доли сомнения сможет заявить о своей правоте. А ведь, как часто он оказывался в подобной ситуации? Да, практически никогда. Или решал для себя, что это совершенно не тот повод и не та война. А как часто мы все оказываемся в том же болоте? Как часто нас разгрызает чувство внешней несправедливости? И не в темном переулке, где злобный хулиган остановит тебя и двинет тебе без слов в бубен, и заберет всё, что ему нужно, да так, что ты и опомниться не успеешь. А в магазине, в банке, в очереди за билетом, в автобусе, в любом общественном месте.
Многие выражают протест? Кто? Ты или ты? Или, может быть, вы? Да, вот вы, стоящие у входа в метро? Вы куда? Просто протест, возмущение, без каких-либо дальнейших целей? Пофигизм! Так это принято назвать. Но, как бы там ни было, с самых своих юношеских лет, Максим был уверен, что каким-то образом всё должно встать на свои места. Как? Возможно, если бы он знал, как, уже бы все получилось. Но пока, к своим двадцати семи годам он представлял собой то, что представлял.
Да, он всё прекрасно понимал и осознавал. Да, он предполагал, что нужно делать. Но, кроме самоуничижения, истязания и саморазрушения, ничего не происходило.
Я погиб бы на войне, да только нет войны.
Зачем Максим шёл в кабак напротив? Его «между» и «как бы», «может», «мимо», «как-нибудь», «посмотрим», «увидим» и так далее, заканчивались.
Когда-то, еще в институте, он при возникновении любой проблемы говорил одну лишь фразу: «Разберёмся».
Я погиб бы на войне, да только нет войны.
Максим швырнул в темноту окурок, перешёл по пешеходному переходу шоссе и вошёл в кабак.
Сигаретный дым превратился в туман. Музыка еле поигрывала, скорее, это было радио. Помещение представляло собой четыре отгороженных друг от друга кабинки, пять столов вдоль стен и три посредине. Ближе к туалету стоял бильярдный стол.
Четыре стола, включая два посредине зала, были заняты; что происходило в кабинках, видно не было. Обстановка не располагала к буйному вечеру.
Максим прошёл к одному из свободных, выстроенных вдоль стен, столику и сел за него, предварительно перекинувшись взглядом с официанткой, стоящей за барной стойкой и агрессивно жующей резинку. Никакого внимания Максим к себе не привлек. Водка, выпитая им в мотеле, куда-то испарилась, и он ощущал себя крайне неуютно. Дрожь в коленях сложно было подавить, поэтому, как только официантка подошла к нему, а это произошло минут через пять, он сразу же заказал бутылку водки, два порезанных лимона, салат, картофель фри и куриные крылышки.
— Один будешь? — спросила официантка, подозрительно глядя на бутылку.
— Судя по всему, да, — ответил Максим и, проследив за её взглядом, добавил: — Не намерен набираться, просто заказывать по несколько раз не люблю.
— Сам откуда?
— Проездом, напротив поселился.
— На «дальнобоя» не похож.
— Я скорее, «автостопер».
— Не люблю их.
— Халявщики?
— А то? На жратву у тебя бабло есть, и то сойдет. Водку сейчас «притараню». Лёд нужен?
— Если не сложно.
— Если не сложно, — передразнили его за соседним столиком. Послышался хохот.
Максим напрягся. Но ничего не происходило. Что он собирался делать, если что-то произойдет, он не представлял. Он уже начинал жалеть, что решился на такую аферу.
В детстве было такое понятие: ходить по району и нарываться. К чему он это вспомнил? Он тоже ходил, но никакой пользы из этих действий не вынес. Да и бегал он быстро. А в детстве он занимался дзюдо. Но… это было в детстве.
А ведь не что иное не делает мужчину мужчиной, как настоящий бой!
Может, время не то? И всё это не то?
Сейчас он намеревался это узнать.
Прошло минут двадцать. Ста пятидесяти грамм водки как небывало. Колени перестали дрожать. Тепло разошлось по периферии телесной. Осталось забыть о том, что тебя разыскивает полиция.
Но спектакль, тем не менее, начался. Совсем неожиданно
— Скучаешь? — К Максиму подсел парень довольно-таки внушительных размеров.
— Да нет, — отшутился Максим.
— То есть, гостей за стол не пригласишь? У тебя целый ствол. Хочешь, на спор уговорю в один заход?
— Вполне верю.
— То есть, ты так запросто отдашь целую бутылку водки, и тебе не будет жалко?
— Вы же гости, — полебезил Максим.
— Хороший пацан. Не смотри на официантку. Это моя сестра.
— Я не смотрю.
За стол подсели ещё трое парней.
— А почему ты не смотришь, — продолжал первый, — не нравится?
— Нет, почему, нравится, — начал теряться Максим.
— Кстати, я Костя. Это Грег, зови его, если хочешь, «Газон», он газоны косит. Это Бильбо, можешь, просто «Буль», это Ганг. Меня, кстати, так и зови, Костя, можешь Костян. А ты кто?
— Максим.
