– Макс, выведи таймер на электронное табло. Если новобранец выстоит на ногах тридцать секунд – получит должность Ока.
Начался обратный отсчёт. Спектра встала напротив Каила, не потрудившись надеть снаряжение. Она выглядела спокойной и расслабленной.
Миронов напрягся. В гневе он не подумал, что наставница сильна и обладает немалым опытом. Себя он высоко не оценивал. Шансов на победу нет, и Спектра не забудет его фиаско, а может даже отправит драить туалеты до конца жизни. Необходимо было одержать победу, но Каил не мог ударить женщину.
– Начали! – скомандовал Макс.
Спектра приняла оборонительную позицию и не спешила нападать. Ей было интересно, как поведёт себя Миронов: станет драться или сбежит. Он выглядел растерянным, и ей даже стало его жаль.
Наставница глянула на таймер – пятнадцать секунд. Каил не нападал. Видимо, остался в нём здравый ум.
Двадцать пять секунд – время нападать. Она использовала ложный удар и когда Каил уклонился в левую сторону, она совершила захват его головы руками, после чего уложила на лопатки. Спектра села на Миронова сверху и прижала его руки к полу, чтоб точно не встал. Их лица оказались в сантиметре друг от друга.
– Никогда никому не позволяй быть сверху.
– Я не против, если ты будешь сверху, – он двусмысленно улыбнулся.
– Бой окончен, ты проиграл.
Она встала, подала Каилу руку и помогла подняться.
– Я выиграл.
– Ты упал раньше, чем прошло тридцать секунд. Ведь так, Макс?
– Прости, Спектра. Новобранец прав. Он коснулся пола на тридцать второй секунде.
Наставница от досады сжала кулаки. Ничтожные секунды решили исход – несправедливо. Спектра пожалела, что сразу не уложила Миронова на пол, а дала шанс.
– Что ж, поздравляю, но я бы на твоём месте не радовалась. Быть оком – значит видеть, как умирают друзья. Ты будешь мучиться, не спать по ночам. Будешь думать: смог я уберечь их, если был бы сильным, сражался рядом? Но ты око, ты слабак и можешь только смотреть.
Наставница спешно покинула арену, и Каил последовал за ней, но потерялся в запутанных коридорах. Он был подавлен, хотя победил. В душу вкрадывались переживания о Спектре, и он был бы рад их прогнать, но не мог. Миронов думал, что лучше бы он проиграл и драил туалеты, чем расстроил наставницу. Она была для него чужим человеком и постоянно говорила неприятные вещи, но оставалась честна и не лицемерила. Спектра запросто могла победить, но дала ему шанс и Каил чувствовал себя обязанным.
Миронов захотел побыть один, всё обдумать. Он зашёл в первую комнату, к которой не требовался ключ. Это оказался небольшой тренировочный зал с манекенами и боксёрской грушей. Комната пустовала с тех пор, как построили большой зал.
Внутри кипел гнев, и Каил начал без перчаток зверски избивать грушу. Ему нравилось чувствовать боль в кулаках, которая заглушала душевную, и не останавливало ощущение изнеможённости, затруднённое дыхание. Он бил до крови, если бы не услышал знакомый голос:
– Хватит… Прекрати.
Спектра сидела на скамье и несколько минут наблюдала за избиением несчастной груши.
– Хотите опять сказать, какой я никчёмный? Давайте. Я привык слышать, что я отход мира, не заслуживаю хорошего и ничего не добьюсь. Впрочем, вам не понять. Вы ж настоящий герой, которого все уважают. Откуда вам знать, каково это – терпеть унижение?!
Наставница понимала лучше, чем хотелось, и ей стало жаль Каила.
– Хочешь вылезти из грязи? Я помогу. В моих силах дать тебе знания, наставить на путь, но всё будет напрасно, если ты сдашься.
– Не сдамся.
Каил удивился, что наставница предложила помощь. Когда он голодал, никто и чёрствую корку хлеба не кинул. Спектра не была похожа на остальных, хотя доброту прятала под маской.
– Через час состоится бой. Будешь сидеть в отдалении и наблюдать за механиками. Если твоя психика выдержит – я начну обучение.
Глава 2. Вопреки чувствам
11 декабря. День
Отряд собирался на взлётной площадке. Каил повторял действия за остальными бойцами. Он надел шерстяной свитер, джинсы и чёрное пальто, на рукав которого была пришита трёхцветная буква Z – красно-серо-белая. Мужчина во врачебном халате ввёл жучок для связи Миронову под кожу и боль, продлившаяся пару секунд, была сравнима с укусом злой кошки. К оружию Каил не подошёл и, встав подле вертолёта, с остальными ждал Спектру.
– О, свежее мясо! – к Миронову подошёл мужчина внушительного роста и комплекции.
У него была смуглая кожа, тёмные волосы и борода в стиле Ван Дайка. Внимание Каила привлекли брови, которые словно две жирные гусеницы нависали над глазными яблоками.
– Что-то не так? – Миронов не хотел наживать врагов с первых дней. Неприятностей и без того хватало.
– Это у тебя надо спросить. Ты ж у нас око. Позорно быть оком.
– Позорно быть безмозглой грудой мышц.
– Надо же, кусок мяса умеет разговаривать! Посмотрим, что скажешь, когда буду ломать тебе череп.
Мужчина, словно циклон, двинулся в сторону Каила. Он сжимал кулаки, а на лице появилась недобрая ухмылка. Его глаза злобно пылали, и Миронов пожалел, что не промолчал.
