Что-то пробубнив вместо прощания, Киото скрылась. А я остался в некотором раздражении от того, что на меня уже можно вешать табличку 'Адвокат Карааба-Свентсона'. Всё. Надоели.
Я полностью погрузился в учебу и выстроил свой график так, чтобы меня ничто и никто больше не отвлекал. К положенному сроку я был допущен к экзаменам и получил очередной диплом. Впереди было последнее полугодие у Синоби, о котором я думал с заметной слабостью в коленках, сестра, так та вообще не скрывала паники, ища у меня поддержки.
Но мы напрасно так переживали - да, было трудно физически, да, теоретических знаний в нас впихивали немеряно, но морально-садистских вирт не было. А когда мы точно узнали что их и не будет, то вообще все тяготы переносили как говорили предки 'на ура'. Полгода пролетели как-то незаметно и наступил день, когда старый дедушка Синоби по укоренившейся привычке сверлил нас с сестрой взглядом и давал напутствие. Обращался он в основном к Аре-Лин, напоминая о том, что она Синоби в большей степени чем Викен, несмотря на расстановку фамилий. Мне же он обронил нечто в духе 'ну ничего, выдержал, не опозорился... как ни странно'. Мы не принимали его слова близко к сердцу, потому что уже знали: дедушка Синоби это 'кнут', а 'пряники' это воспитатели, хотя правильнее было бы их назвать 'регенерационными пластырями'. Именно дедушка Синоби раздавал задания Тукам и выбирал вирты, именно он принимал решения когда, кого и чему обучать и как, не единолично впрочем, но его слово было решающим. Я испытывал к нему весьма смешанные чувства, сестра же была настроена более лояльно - он помог ей с учебными планами Тропезского училища, и фактически благословил на учебу там, а ей это и было нужно. Можно сказать, что она дедушку любила, в отличие от меня, но мне он дедушкой и не был.
Я думал, когда мы окажемся за воротами поместья Синоби - нахлынет радость освободившихся узников помноженная на осознание, что мы сюда больше не вернемся, но отчего-то было грустно. Память услужливо припрятала все тяжелые и горестные эпизоды, оставив лишь чувство общности и семьи. Выйдя за ворота, мы ощутили себя сиротами, а еще предстояла скорая разлука - отлет сестры на Тропез. Вместо радости было грустно до слез, а еще немного страшило будущее, потому что не знали, чего ждать от отца. Но такое наше настроение быстро минуло, развеянное в моем случае гейшей, а у сестры - ее постоянным донжаном. Отец таким образом поощрил ее блестящую сдачу вступительных экзаменов в Тропезское училище, а мама, как и обещала, сделала мне подарок на шестнадцатилетие.
Итак, сестрица благополучно поступила в Тропезское, а я вернулся в университет - взрослая жизнь со всеми ее проблемами еще не наступила, мы получили полтора года отсрочки.
Приехав в очередной раз в общежитие, я получил свою прежнюю квартиру. Разместившись, я, по уже заведенной привычке, осмотрел окрестности - ничего не изменилось, всё как всегда.
Выходя в коридор следующим утром, я на несколько мгновений лишился дара речи и сохранил невозмутимое выражение лица лишь благодаря все тем же Синоби и их тренировкам. Я увидел КарСве... с рыжими кошачьими ушками и хвостом, он поздоровался.
- Приветствую, - ответил я, - а что, сегодня какой-то дневной маскарад?
- Ах... Нет... Это мне Киото-Грин подарила, - ответил он, поймав хлещущий ноги хвост, уши на голове шевелились в такт словам.
- Ага... Хороший подарок, - глубокомысленно заметил я.
- Угу, она же интересуется историей Земли изначальной и ее любимый период - предкризисный, - принялся он рассказывать. - А тогда в масс-медиа был популярен такой образ 'Нэко' - человек с кошачьими ушками и хвостом.
- И?
- И нэко-девочки, они, значит, были такие непосредственные и без комплексов, а нэко-мальчики, ну точно как я, - закончил он с сияющей улыбкой, а чтобы у меня не осталось сомнений, добавил, - Она статью-справку по нэко подготовила и распространила... когда дарила ушки и хвост.
Дурдом... Психбольница! А не посольское общежитие.
- Ты и на территории Университета с ними? - 'он что, позорится перед студентами-иностранцами'?
- Ага.
С ума сойти. Верней, они тут все уже посходили.
- КарСве, объясни мне, примороженному, почему ты их носишь?
- Ну, во-первых, мне идет... - я состроил скептическую гримасу, - а во-вторых, я надеюсь таким образом дать понять, что она мне дорога, и я с гордостью ношу ее подарок.
Ага, вот теперь все стало на свои места. Киото-Грин желая 'укусить' распространила справку и подарила ушки с хвостом, а КарСве изобразил влюбленного, принявшего и носящего подарок. И теперь Киото в дурацком и двойственном положении: ведь этот шевелящийся... идиотизм, - ее идея, плюс все теперь знают, что она проявила к красавчику внимание, вручила дорогой, на заказ сделанный подарок, и тем самым дала ему надежду на дальнейшие отношения.
М-да... Бесятся они тут от безделья. К Синоби бы их всех, враз бы вся дурь выветрилась. Похоже, данная мысль отчетливо отразилась на моем лице, и КарСве заулыбался пуще прежнего... уши загадочно шевелились, хоть он и молчал.
