– Я ставлю гору золота против травинки, Марико-сан, что результат, должно быть, и впрямь очень хорош. – Он поднял бусы, внимательно их рассмотрел, не замечая, что насвистывает. – «Жемчужины наслаждения», да? – Через минуту он отложил их. – Что там еще?
Кику, радуясь, что опыт удался, продемонстрировала гостям
– Это кольцо наслаждения, Андзин-сан, которое мужчина использует, чтобы поддерживать возбуждение, когда устал. С ним, утверждает Кику-сан, мужчина может удовлетворять женщину, даже когда миновал свой пик или его желание ушло. – Марико следила за ним. – Не так ли?
– Разумеется, – просиял Блэкторн. – Господь Бог хранит меня от этого и от невозможности удовлетворить женщину. Но, пожалуйста, попросите Кику-сан купить мне три штуки – просто на всякий случай!
Затем ему показали
– Никогда не ослабевает? – спросил он с еще большим весельем.
– О нет, Андзин-сан. Это неземное ощущение!
Затем Кику вынула другие кольца, которые используют мужчины: из слоновой кости, эластичные, шелковые с шариками, щетинками, ленточками, расширениями и отростками разных видов, сделанными из слоновой кости, конского волоса и семян, даже с маленькими колокольчиками.
– Кику-сан говорит, что почти каждая из этих вещиц превратит самую скромную даму в распутницу.
«О боже, как бы я хотел познать тебя, распутную!» – думал он.
– Но это только для мужчин, да? – уточнил Блэкторн.
– Чем больше возбуждена госпожа, тем острее наслаждение мужчины, – сказала Марико. – Конечно, доставлять радость женщине – долг мужчины. А с такими приспособлениями даже слабый, старый и усталый сумеет ее удовлетворить.
– Вы пользовались ими, Марико-сан?
– Нет, Андзин-сан, я никогда не видела их раньше. Они предназначены не для таких, как я… Жены не для удовольствия, их удел – растить детей, вести дом и хозяйство.
– Жены не ожидают, что их будут удовлетворять?
– Нет. Это было бы необычно. Это для дам из «мира ив». – Марико обмахнулась веером и объяснила Кику, что сказала. – Она спрашивает: «У вас то же самое?» Долг мужчины – доставлять удовольствие женщине, так же как ее долг – доставлять удовольствие мужчине, так?
– Пожалуйста, скажите ей, что, к сожалению, у нас совсем наоборот.
– Она говорит, что это скверно. Еще саке?
– Переведите ей, что мы научены стыдиться наших тел, соития, наготы и… прочим глупостям. Только пребывание здесь заставило меня понять это. Теперь я немного цивилизованнее и знаю больше.
Марико перевела. Он осушил свою чашку. Кику немедленно наполнила ее снова, наклонившись и придерживая длинный правый рукав левой рукой, чтобы не коснуться им низкого лакового столика, пока она наливала саке.
–
– Кику-сан говорит, что ваше мнение много значит для нас. Я согласна с ней, Андзин-сан. Сегодня вы заставили меня почувствовать гордость за нас, японцев. Но конечно, все совсем не так ужасно, как вы рассказываете.
– Хуже. Это трудно понять, особенно тому, кто никогда не жил там. Видите ли, на самом деле…
Блэкторн запнулся. Как им растолковать? Они смотрят на него, терпеливо ждут. На них яркие, разноцветные одежды, такие милые и чистые, и комната яркая, опрятная, уютная. Он вспомнил свой английский дом: солома на земляном полу; дым из открытого кирпичного очага поднимается к отверстию в потолке – во всем его городишке только три новых очага с дымоходами, и то лишь в самых богатых домах. В коттедже две маленькие спальни и одна большая неопрятная комната, которая служит сразу и кухней, и столовой, и гостиной. Он входит в дом в башмаках, летом и зимой, не замечая, что несет на подошвах грязь, навоз, садится на стул или скамейку. Дубовый стол вечно захламлен, как и вся комната, на полу которой возятся три-четыре собаки и двое детей – его сын и дочь покойного брата Артура ползают, шлепаются, играют. Фелисити стряпает, подол ее длинного платья волочится по грязи и соломе, служанка, шмыгающая носом, путается под ногами. Из соседней комнаты слышится кашель Мэри, жены Артура, – она при смерти, но никак не умрет.
Фелисити, милая Фелисити… Купание раз в месяц, и то летом, в медном корыте. Но лицо, руки и ноги она моет каждый день. Фелисити, всегда прячущая тело до шеи и запястий, закутанная в толстые шерстяные одежды, которые не были в стирке месяцы или годы, воняющая, как все, искусанная вшами, как все, измученная чесоткой.
И эти глупые поверья, что чистота может убить, что вода вызывает простуду и приносит чуму, что открытые окна грозят смертельными хворями, что вши и блохи, мухи и грязь, недуги – все это Божья кара за грехи.
