Сёгун полностью

– Нет. Но впоследствии, со временем, кто знает… Никогда не знаешь, как поведешь себя в момент испытаний.

– Ты пришел убить меня?

– Нет. Не думаю. Не это было главной моей мыслью, хотя мы оба знаем, что мой народ, моя страна только выиграют от твоей смерти. Жаль, но это так. Как глупа жизнь, да, англичанин?

– Я не хочу твоей смерти, капитан. Мне нужен только черный корабль.

– Слушай, англичанин, – продолжал Родригес без всякой злобы, – если мы встретимся в море – ты на своем корабле, я на своем, – позаботься сам о своей жизни. Именно это я и пришел сказать тебе, и только. Говорю как другу, ибо мне все-таки хочется остаться твоим другом. Я твой должник навеки везде, кроме моря. Салют!

– Надеюсь, что я захвачу твой черный корабль. Салют, капитан!

Родригес гордо удалился. Ёсинака и самураи проводили его. У ворот португалец получил свое оружие и вскоре исчез в ночной темноте…

Ёсинака подождал, пока часовые не вернутся на свои места, и пошел к себе. Блэкторн так и сидел на подушке. Улыбающаяся служанка, которую он послал за саке, прибежала с подносом. Она наполнила его чашку и приготовилась ухаживать за господином, но Блэкторн ее отпустил. Теперь он остался один. Ночные звуки окружили его: шорохи, плеск водопада, копошение ночных птиц. Все было как раньше, но необратимо изменилось.

Опечаленный, Блэкторн потянулся к бутыли, чтобы налить себе еще саке, но рядом зашуршал шелк, и бутылочку взяла рука Марико. Она плеснула саке в его чашку и не забыла про себя.

– Домо, Марико-сан.

– До итасимаситэ, Андзин-сан. – Она устроилась на другой подушке, и оба отведали подогретого хмельного напитка.

– Он хотел убить вас, да?

– Не знаю, я не уверен.

– А что значит – обыскивать по-испански?

– Испанцы иногда раздевают пленных догола, потом ищут в самых укромных местах. И не сказать чтобы нежно. Это называется «обыскивать con significa», со значением. Иногда они используют ножи.

– Боже… – Она пила и слушала, как вода плещется среди камней. – Здесь то же самое, Андзин-сан. Иногда. Вот почему глупо позволять, чтобы тебя поймали. Если ты попался, это бесчестье, что бы ни сделали с тобой… Лучше не давать себя схватить. Правда?

Он посмотрел на нее при свете фонарей, которые раскачивал легкий прохладный бриз.

– Ёсинака поступил правильно. Обыск был необходим. Это ваша идея, да? Вы приказали Ёсинаке обыскать португальца?

– Пожалуйста, простите меня, Андзин-сан. Надеюсь, это не создало никаких затруднений. Я просто боялась за вас.

– Спасибо тебе, – сказал он, перейдя на латынь, хотя и сожалел о случившемся. Если бы не этот обыск, он все еще имел бы друга. «Может быть», – поправил он себя.

– Ты говоришь так из вежливости, – заметила она, – но это был мой долг.

Марико успела накинуть верхнее голубое кимоно поверх ночного и заплести волосы в косы, спадавшие до пояса. Она оглянулась на дальние ворота, контуры которых проступали сквозь деревья.

– Вы очень умно поступили со спиртным, Андзин-сан. Я чуть не ущипнула себя от злости, сообразив, что забыла предупредить Ёсинаку. Очень умно, что вы заставили его выпить дважды. У вас часто пользуются ядами?

– Иногда. Кое-кто применяет яды. Это грязный прием.

– Да, но очень действенный. У нас такое тоже бывает.

– Ужасно, правда, не доверять никому?

– О нет, Андзин-сан, извините, – не согласилась она. – Это только одно из самых важных жизненных правил – ни больше ни меньше.

«Эразм» стоял у пристани в Эдо, сверкая под высоким полуденным солнцем, во всем своем великолепии.

– Боже мой, Марико, вы только посмотрите на него! Видели вы что-нибудь подобное? Взгляните на обводы!

Доступ к кораблю за сто шагов перекрывали барьеры, он был пришвартован к причалу новенькими канатами. Все подходы усиленно охранялись, еще больше самураев сторожили палубу, повсюду висели надписи, предупреждающие, что войти в запретную зону можно только с личного разрешения Торанаги.

Судно недавно покрасили и осмолили, палуба сияла чистотой – ни пятнышка, корпус проконопатили, такелаж починили. Даже фок-мачту, сломанную и унесенную волнами во время шторма, заменили – нашли-таки в трюме последнюю из запасных и поставили под правильным углом. Концы канатов аккуратно перевязали, и все пушечные стволы, выглядывавшие из орудийных портов, лоснились от смазки. Над всем этим гордо реял косматый английский лев…

– Эгей! – радостно крикнул капитан, дойдя до ограждения, но ему никто не ответил. Один из часовых объяснил, что чужеземцев сегодня на борту нет.

– Сиката га най, – откликнулся Блэкторн. – Домо. – Он подавил нетерпеливое желание сразу же подняться на борт и, сияя, обратился к Марико: – Он словно только что из ремонта в доках Портсмута, Марико-сан. А пушки-то – парни, должно быть, работали как лошади. Красивое судно, правда? Не дождусь, когда снова увижу Баккуса и Винка, да и остальных… Вот уж не думал увидеть корабль таким… Боже мой, он прекрасен, правда?

Марико смотрела на него, не на корабль. Она поняла, что забыта, вытеснена другим.

«Не переживай, – сказала она себе. – Наше путешествие окончено».