Утром этого дня они наконец прибыли на заставу в окрестностях Эдо. В очередной раз у них проверили подорожные. Приняли очень вежливо, дали почетный караул.
– Они проводят нас в замок, Андзин-сан. Вы остановитесь там, а сегодня вечером мы встретимся с Торанагой.
– Ну, тогда времени полно. Смотрите, Марико-сан, отсюда до пристани не больше мили, да? Где-то там мой корабль. Вы не спросите Ёсинаку, нельзя ли нам наведаться туда?
– Он говорит, что, к сожалению, не имеет распоряжений на этот счет, Андзин-сан. Он должен доставить нас в замок.
– Пожалуйста, скажите ему… Нет, может быть, лучше мне самому попытаться?..
–
Марико с довольной усмешкой слушала, как Блэкторн вежливо, но твердо спорил, настаивал на своем, пока наконец раздосадованный Ёсинака не позволил им сделать крюк. («Только ненадолго, да? И лишь потому, что звание хатамото дает Андзин-сану определенные права. И потому еще, что, как он справедливо указал, беглый осмотр в интересах господина Торанаги, он позволит сберечь много времени, столь ценного для нашего господина, и весьма важен ввиду предстоящей встречи сегодня вечером. Да, Андзин-сан может взглянуть на корабль, но – да простит он – подняться на палубу без пропуска, подписанного лично господином Торанагой, никак нельзя. И вообще, следует поторопиться, ибо нас ожидают, прошу прощения».)
–
Прошлую ночь и значительную часть вчерашнего дня они провели на постоялом дворе не более чем в двух ри к югу вниз по дороге. Ёсинака, как и прежде, сделал им поблажку.
«О, это была прекрасная ночь», – подумала Марико.
Таких прекрасных дней и ночей она могла вспомнить много. Все было хорошо, кроме первого дня после выезда из Мисимы, когда они опять повстречали святого отца, Цукку-сана, и непрочное перемирие между мужчинами закончилось. Их ссора разгорелась внезапно и яростно, и поводом послужил визит Родригеса, к тому же оба слишком много выпили. После обмена угрозами и проклятиями отец Алвито поспешил вперед, в Эдо. После него осталось смутное недовольство, которое омрачило дальнейшее путешествие.
– Мы не должны были допустить подобного, Андзин-сан.
– Но этот человек не имел права…
– О да, я согласна. Конечно, вы правы. Но пожалуйста… если вы позволите тому, что произошло, разрушить вашу душевную гармонию, то пропадете, и я с вами. Пожалуйста, умоляю вас, будьте японцем! Забудьте этот случай – вот и все! Вы не должны позволять, чтобы нарушалась ваша гармония. Спрячьте его в самый дальний уголок сознания.
– Как? Как мне это сделать? Взгляните на мои руки! Я так чертовски зол, что не могу унять дрожь!
– Посмотрите на этот камень, Андзин-сан! Послушайте, как он растет.
– Что?
– Прислушайтесь к росту камня, Андзин-сан. Сосредоточьте свое внимание на этом – на гармонии камня. Прислушайтесь к ками этого камня. Слушайте мою любовь – ради жизни! И ради меня…
Он постарался и преуспел отчасти, так что на следующий день они опять стали друзьями, опять любовниками, пребывающими в мире и согласии. И она продолжала наставлять его, пытаясь исподволь, незаметно подвести к созданию «восьмислойного заслона», возведению внутренних стен и бастионов, которые одни открывали путь к гармонии и сохранению жизни.
– Я так рада, что священник ушел и не возвращается, Андзин-сан.
– Да.
– Лучше бы не было ссор. Я боюсь за вас.
– Ничего не меняется. Он всегда был моим врагом и всегда будет. Карма есть карма. Но не забывайте: никого и ничего вне нас не существует. Пока не существует. Ни его, ни кого-нибудь еще. И ничего другого. До приезда в Эдо. Да?
– Да. Вы так мудры. И опять правы. Я так счастлива быть с вами…
Из Мисимы дорога быстро вышла на плоские равнины и запетляла по предгорьям к перевалу Хаконэ. Два дня они отдыхали в горах, радостные и довольные. Фудзи блистала перед ними на восходе и закате, вершина ее скрывалась в кольце облаков.
– Горы всегда такие?
– Да, Андзин-сан, бо́льшую часть времени они прячутся за облаками. Но тем прекраснее вид Фудзи-сан в ясную погоду, правда? Вы можете подняться до вершины, если хотите.
– Давай сделаем это сейчас!
– Не сейчас, Андзин-сан. Но однажды мы это сделаем – надо ведь что-нибудь оставить на будущее, да? Мы заберемся на Фудзи-сан осенью…
